Опять-таки, не нужно было лежать со Стеллой в постели и слушать ее воспоминания о бывших любовниках. Какая у Карла была здоровая штука, но Карл никогда на нее не ложился. И как хорошо танцевал Луи, Луи мог бы балетным танцором стать, а не торговать страховками. И как умел целоваться Марти. Он знал какой-то способ языками сплетаться. И так далее. И тому подобное. Какое говно. Стелла, правда, упомянула старого еврея. Но всего лишь один раз.

Роберт прожил со Стеллой недели две, когда позвонила Бренда.

– Да, Бренда? – ответил он.

– Роберт, ты мне не звонил.

– Я был ужасно занят, Бренда. Меня повысили до районного менеджера, и мне нужно было кое-что в конторе поменять.

– Ах вот как?

– Да.

– Роберт, что-то не так…

– Ты о чем?

– Я по голосу могу сказать. Что-то не так. Что случилось, к чертовой матери, Роберт? Другая женщина?

– Не совсем.

– Что значит – “не совсем”?

– Ох, Господи!

– В чем дело? В чем дело? Роберт, что-то не так. Я еду к тебе.

– Все в порядке, Бренда.

– Ты сукин сын, ты что-то от меня утаиваешь! Что-то происходит. Я к тебе еду!

Немедленно!

Бренда повесила трубку, а Роберт подошел, взял Стеллу и поставил ее в чулан, задвинув поглубже в угол. Он снял с вешалки пальто и завесил им Стеллу. Вышел в комнату, сел и стал ждать.

Бренда распахнула дверь и влетела в комнату.

– Ладно, что за чертовщина происходит? В чем дело?