– Никогда не видел, чтобы под иглу ходили вот так!

– Поглядите на него, нервы стальные!

И по-новой – сборище сестроебов, сборище владельцев больших домов, у которых было время смеяться и читать, ходить на премьеры и покупать картины, и забывать о том, как думают, о том, как хоть что-нибудь чувствуют. Белый крахмал и мой разгром. Сборище.

– Как вы себя чувствуете?

– Чудесно.

– Вы не находите, что игла болезнетворна?

– Идите на хуй.

– Что?

– Я сказал – идите на хуй.

– Он еще маленький. Он сердится. В чем его винить? Вам сколько лет?

– Четырнадцать.

– Я могу только похвалить вас за мужество – вы так хорошо переносите иглу. Вы сильный человек.

– Идите на хуй.

– Нельзя так со мной разговаривать.

– Идите на хуй. Идите на хуй. Идите на хуй.

– Вам следует лучше себя вести. А если б вы были слепым?

– Тогда не пришлось бы на вашу рожу смотреть.

– Мальчишка рехнулся.

– Еще бы, оставьте парня в покое.

Ну и больничка мне попалась – я и не представлял, что через 20 лет вернусь сюда – и снова в благотворительную палату. Больницы, тюрьмы и бляди – вот университеты жизни. Я уже заработал несколько степеней. Зовите меня Мистер.