– Послушай, я с ног валюсь. Мне надо ехать. Но ради бога, полегче ты с этой дрянью!

– Конечно, – ответила она.

Я нагнулся и поцеловал ее на прощанье.

Недели полторы спустя я снова заехал. На мой стук никто не ответил.

– Бетти! Бетти! Ты как?

Я повернул ручку. Дверь была незаперта. Разворошенная постель. На простыне ржавело громадное кровавое пятно.

– Ох, блядь! – сказал я и огляделся. Все бутылки пропали.

Я обернулся. Пожилая француженка, владелица меблирашек. Стоит в дверях.

– Она в окружной больнице. Ей было очень плохо. Вчера ночью я вызвала «скорую помощь».

– Она выпила всю эту дрянь?

– Ей помогли.

Я сбежал вниз по лестнице и прыгнул в машину. Оказался в больнице. Я хорошо знал это место. Мне сказали номер палаты.

В крошечной комнатке стояло три или четыре кровати. На одной напротив меня сидела женщина, жевала яблоко и смеялась с двумя посетительницами. Я задернул шторку вокруг кровати Бетти, сел на табурет, склонился над ней.

– Бетти! Бетти!

Я дотронулся до ее руки.

– Бетти!

Ее глаза открылись. Они снова были прекрасны. Ярко, спокойно синие.

– Я знала, что это будешь ты, – проговорила она. И закрыла глаза снова. Губы у нее потрескались.

В левом уголке рта запеклась желтоватая слюна. Я взял влажную салфетку и вытер. Я умыл ей лицо, руки и шею. Взял еще одну салфетку и выжал капельку воды ей на язык. Потом еще чуть-чуть. Смочил ей губы. Поправил волосы. Я слышал, как за шторками смеялись женщины.