— Да, господин Панафье. Они уехали утром третьего дня на скором поезде.
— Дьявол! — вскричал Панафье.
— Что здесь необычного? — спросил Винсент.
— Дело в том, что я знаю эту женщину. В тот день, когда негодяй бежал, меня не нашли потому, что я был с ней. Я знал, что она поддерживает с ним отношения. Я у нее узнал достаточно для того, чтобы можно было их обвинить. Она, можно сказать, была его сообщницей.
нщину— Что же тогда удивительного в ее отъезде?
— Я не удивлен, а раздосадован, потому что был уверен, что она не сбежит. Уверенный в том, что она никуда не денется, я сказал ей слишком много, и она могла его предупредить. Теперь у нас мало шансов найти его.
— Но тем не менее это необходимо.
— Не бойтесь, мсье, мы найдем его, если вы пошлете нас за ним.
Панафье в отчаянии ходил по комнате, размахивая руками и говоря:
— Как я был глуп! Она обманула меня! Я все испортил своей глупостью!
Винсент Лебрен, владевший собой лучше, закрыв лицо руками, раздумывал.
— Нечего делать. Мы должны пуститься в путь. Вы можете екать?
— Если вы хотите, то я поеду, но признаюсь — я в отчаянии.
— Мы можем поймать его только в том случае, если быстрее пустимся за ним в погоню. Он думает, что уехав из Парижа, сбил нас со следа, и проживет несколько дней в Лионе. Он знает, что полиция его не преследует. Его тактика спасения от нас будет противоположной той, какая была бы, если бы его разыскивала полиция. Поэтому он будет держаться людных мест и уедет не раньше, чем через три дня. Выехав сегодня, мы будем там завтра, а день много значит.
от— Я к вашим услугам, — сказал Панафье.
— Но вас здесь что-то удерживает. Поэтому, если хотите, можете ехать черев два дня.
— Это почему? — спросил Панафье.
— Потому что ни вы, ни я не можем заниматься сбором первоначальных сведении. Это нужно поручить им, — сказал Винсент, указывая на Детали и Ладеша, которые перемигнулись, довольные порученным им делом.