Как ни странно, но самым результативным союзником и соратником Остермана оказался председатель Синода архиепископ Новгородский Феофан Прокопович — один из самых выдающихся не только умов, но и характеров первой половины XVIII века в нашей стране. Деятельный по природе своей, отличающийся самостоятельностью суждений и откровенный сторонник нового, он считал церковь деятельной политической и общественной силой, призванной бороться против застоя, суеверия и невежества. Естественно, находясь на таких позициях, Феофан не мог удовлетвориться схоластическим богословием своего времени и относился к проблемам веры внешне формально. Он решительно встал на сторону преобразований Петра Великого, поставив ему на службу свое публицистическое перо. Неограниченная монархия была — по твердому убеждению Феофана — единственно возможной формой правления для России. Нет сомнений, что в его воззрениях было немало личного, эгоистического. Феофан был властолюбив, заносчив. Он мечтал быть абсолютным главою в русской церкви и если не думал о восстановлении патриаршества, потому что видел нереальность его в новых исторических условиях, то первенство в синодальной коллегии считал своим по праву. А ему это все не удавалось. При Петре Великом на дороге стояли Стефан Яворский и Феодосий Яновский, да и сам император, хоть и не очень-то разбирался в людях, за недостатком времени, разглядел в Феофане ненасытное стремление к первенству, к главенству и придерживал архиепископа.

Безоговорочная солидарность с Петром, поддержка его реформ осложнили отношения Феофана со старинной и родовой знатью. Особенно не любили его Долгорукие и Голицыны. Одни — за отрицание московской старины, другие — за симпатии к протестантизму. Получив обширное образование сначала в Киевской академии, а потом за границей в школах Львова, Кракова и Рима, Феофан увлекался протестантскими воззрениями в теоретическом богословии...

По смерти Петра Феофан Прокопович был одним из ревностнейших сторонников восхождения на престол Екатерины, что еще больше восстановило против него аристократов московского разбора. И в течение всех пяти лет, прошедших с 1725 года, он непрерывно отражал нападки русской знати и вел борьбу с личными врагами из среды духовенства. Стефан Яворский умер, освободив таким образом дорогу. Феодосия Яновского Феофан сверг интригами и неприкрытой злобой. Но это была только первая жертва честолюбца. Целый ряд архиерейских процессов, которым Феофан умело придавал политический характер, кровавыми следами отмечают путь этого церковного деятеля.