Ныне мы охотно говорим о жертвах, говорим о судьях неправедных, но молчим пока о доводчиках. А сколько их — профессионалов и любителей — ходит промеж нас?.. Многие ли удержатся от извета, ежели выпадет случай?..

Адмирал Николай Федорович Головин в истории российской фигура заметная. Он и для морских забот государственных порадел немало, и чрезвычайным посланником при важном в ту пору шведском дворе был, и в Адмиралтейской коллегии президентствовал, а также в 1742—1743 годах командовал Балтийским флотом... Вполне достойный деятель государственного масштаба, смеющий претендовать на добрую память потомков. Даже взятки не умалили бы его вельможных достоинств, ведь кто не брал-то? Но осталась в архивах одна бумага, подписанная именем Николая Федоровича, графа и кавалера. Адресована оная государыне императрице и содержит в себе... Впрочем, не стану я пересказывать ее содержание, — приведу полностью. Кто захочет — прочтет. А не захочет — взглянет в конец, на дату, да сопоставит с вышеописанными событиями и все сам поймет. Итак:

«Всепресветлейшая, Державнейшая, Великая Государыня, Императрица Анна Иоанновна, Самодержица Всероссийская, Всемилостивейшая Государыня!

В прошлом 739 году, кабинет-министр и обер-егермейстер Артемий Волынский обще с бывшим обер-прокурором, что ныне генерал-кригс-комиссар Федором Соймоновым сочинили, в доме у себя переписывали и чернили: он, Волынский, формуляр указу, который переписывал кабинетной канцелярист Алексей Суровцов, яко бы на Адмиралтейскую Коллегию, а в самом деле на меня, всеподданнейшаго Вашего Императорскаго Величества раба, будто деньги и материалы казенныя Вашего Императорскаго Величества, самовластно разобраны, и прочие непорядки учинены. И сами они Волынский с Соймоновым, такой формуляр указу сочинив, Вашему Императорскому Величеству доносили ложно, будто все то, что они написали в помянутом формуляре, сущая правда, которая их ложь, по следствию их самих, быв при том следствии доносителями и судьями обще с их креатурами, коих они в помощь себе к тому определили, явно открылась потому, что они хотя много о том всякими неправыми дорогами трудились и многих из морских служителей научили на меня доводить, обещая одним награждение, а иным перемену чина, однакож никакого похищения не нашли, токмо то, что я для нужд своих брал на вексели казенных Вашего Императорскаго Величества денег в разных местах в пять лет, до 25.000 рублев, вместо которых из собственных своих деревенских доходов в Севске, по способности в то время военнаго случая, в казну Вашего Императорскаго Величества сполна и заплатил. Но оныя деньги на вексели я брал по прошениям моим, и о оных Всемилостивейшие Вашего Императорскаго Величества указы состоялись, а о других в Адмиралтейской коллегии и в Москве, определения по доношениям моим учинены, а не самовластно; да и указами Вашего Императорскаго Величества чтоб чрез векселя брать каждому, позволено. Что же до лесного торгу и до дела купца Брумберха касается, в том что я не виноват, на самое дело ссылаюся. А они, Волынской с Соймоновым, коварственными своими и безбожными поступками хотели меня пожалованной от Вашего Императорскаго Величества, Всемилостивейшей Государыни, чести лишить, и всю мою фамилию в подозрение привесть, в чем их вымыслы и коварства, что они в противность государственных прав и указов все то чинили, по разсмотрении подлинных дел их, ясно откроются из того их, сочиненнаго против меня формуляра указа, и при следствии ясно оказалось, что чрез такие коварственные их, Волынскаго и Соймонова, поступки, явно безсовестную их злобу на меня показывали, чтоб только тем навесть Вашего Императорскаго Величества гнев и подозрение на меня. И дабы указом Вашего Императорскаго Величества повелено было в учрежденную о Волынском следственную комиссию все их с Соймоновым сочинения и следственныя подлинныя дела из всех мест собрать и, не веря сочиненным от них плутовским трактатам, из всех тех подлинных дел учиня новый экстракт, обоих их допросить, и по допросам всемилостивейше Ваше Императорское Величество, повелеть мне оборону учинить, ибо я, всеподданнейший Вашего Императорскаго Величества раб столько обижен и обруган, и такими непотребными делами оклеветали меня оные Волынский и Соймонов, что всего пространно и описать не смею, и утруждать Ваше Императорское Величество нахожу здесь непристойно, ибо те от них напрасно злые оклеветания и обиды всему свету уже довольно известны.