На лестничных клетках сильно пахнет паленым табаком. Больные дымят, как паровозы. В коридоре, на стенах салатного цвета, – картины юных художников. Много мягкой мебели и живой зелени. В холле раздается глас телевизора. От процедурного кабинета веет тошнотворными запахами лекарств.

Лечебный процесс похож на производственный. На больничной койке лежат человеческие заготовки. Их протыкают иглами, добавляют присадки в виде таблеток, прессуют физиопроцедурами и контролируют качество. Как и на производстве, брак случается, но больные стараются об этом не думать, а врачи не беспокоятся. Реанимация рядом да и до морга недалеко…

«Болтливость сродни желудочному расстройству – изменилась среда, и понесло…» – прочитала санитарка в самом начале тетрадки, найденной ею под кроватью недавно выписавшегося больного. На обложке было жирно выведено: «Сергей». «Имя, – рассудила она. – Пациент, скорее всего, не вернется. Ну-ка, что он тут настрочил?..»

***

День первый

«Принимая форму тела, подо мною койка пела…»

В пятикоечной палате было еще трое: Николай, Анатолий и Тимофеич. У каждого на тумбочке своя книжка «Вор в законе».

Первый диалог между Николаем и Анатолием, скорбный смысл которого я постиг очень быстро:

– Давай отдохнем?

– А что ночью будешь делать?

– Под уколами заснем.

Через некоторое время и я стал таким.

Рядом лежал пенсионер и бывший донор Тимофеич. В его вены вливалась светлая жидкость из двух здоровенных бутылей. Он сделал вывод:

– Ухаживай за землей, и та даст урожай. За человеком присматривай, и он будет жить, как положено.

Зашла санитарка и, глядя на меня, произнесла:

– Что-то и молодые нынче болеют.

– Раньше начнешь, раньше кончишь, – пошутил я.