Заседание Думы 26 июля было однодневным, на нем были рассмотрены и приняты предложенные Министерством финансов законопроекты о мерах денежного обращения и усиления казны в военное время, после чего Дума опять отправилась на каникулы. Но надежды общества на либерализацию правительственного курса не исчезли. В августе распространились слухи, перепечатанные газетами, что вскоре будет опубликован указ, касающийся целого ряда льгот в правовом положении инородцев в России. Со ссылкой на главноуправляющего землеустройством А. В. Кривошеина сообщалось, что «этот указ будет представлять собой нечто схожее с манифестом 17-го октября»[294].

Постепенно общественность осознавала, что царский призыв к единению власти и общества мыслился не на основе компромисса, взаимных уступок, а исключительно под знаменами верноподданнического национально-консервативного патриотизма. В кругах столичной интеллигенции появились идеи подтолкнуть императора к правильному решению, составив на его имя всеподданнейший адрес. Начальник Московского охранного отделения А. П. Мартынов передавал, что в адресе будет указано на безотлагательную необходимость созыва Государственной думы и привлечение общественности к обсуждению важных вопросов, на пагубность реакционной политики. Обсуждалось, что адрес будет передан императору либо лично председателем Думы М. В. Родзянко, либо объединенной делегацией представителей Всероссийского земского союза и Всероссийского союза городов. Однако эта идея реализована не была. Общество продолжало надеяться, что сама верховная власть проявит в этом вопросе инициативу, тем более что в ноябре появились слухи о намерении царя опубликовать 6 декабря «особый высочайший акт, в котором выражена будет благодарность народу за патриотические воодушевления и жертвы и вместе с тем будут даны некоторые обещания или даже конкретные указания о новом курсе внутренней политики».

Пока депутаты ждали от царя очередной милости, власти продолжили политику репрессий. В августе находившийся за границей публицист и издатель В. Л. Бурцев, получивший известность благодаря разоблачениям тайных агентов-провокаторов Департамента полиции (Е. Ф. Азефа, Р. В. Малиновского и др.), объявил о поддержке российского правительства в войне с Германией и о намерении вернуться в Россию. Однако, поддавшись патриотическим эмоциям и неверно оценив готовность властей «забыть прежние обиды», он сильно переоценил свою безопасность, в результате чего в сентябре при переходе границы был арестован, а в январе 1915 года приговорен к ссылке (но был амнистирован по ходатайству французского правительства и включился в патриотически-публицистическую работу). Второго ноября в Озерках были арестованы, несмотря на депутатскую неприкосновенность, пять представителей большевистской фракции в Государственной думе, высказавшиеся против войны и выдвинувшие лозунг превращения империалистической войны в гражданскую.