Тем не менее параллельно деятельности Земгора и ВПК со стороны правых не умолкала критика, в которой, помимо политических обвинений (нелояльности их лидеров самодержавной власти), предъявлялись претензии в расхищении выделенных из казначейства средств и коррумпированности организаций, которые, зачисляя подлежащих призыву молодых людей в штат, позволяют им уклоняться от воинского долга. «Антикоррупционная кампания» против финансировавшихся из казначейства общественных организаций началась в качестве борьбы с их финансовой независимостью. При этом многие лидеры союзов действительно считали, что во время войны нужно заниматься делом, а не писать отчеты, игнорируя поступавшие запросы на оформление отчетов. Тем не менее сами организации осуществляли внутренний контроль за расходованием средств, их собственные расследования показывали, что речь, как правило, шла не о хищениях и коррупции, а о нецелевом расходовании средств, когда деньги, отпущенные на одни цели, шли на другие. Однако в условиях военной ситуации, когда времени для бюрократической отчетности не было, подобные «нецелевые расходы» оказывались вынужденными и оправданными экстремальной ситуацией. Объективные показатели, как, собственно, и отзывы военных властей, показывают важную роль общественных организаций в деле помощи фронту. Например, общественные и частные госпитали составляли во время войны 91 % от всех госпиталей в стране, из них ВСГ и ВСЗ содержали 64,4 %[286]. Один лишь ВСГ расселил и устроил во внутренних губерниях России более 30 % от общего числа беженцев. ВСГ, ВЗС и ВПК взаимодействовали с научно-техническими обществами, крупнейшими университетами, лабораториями, открывали собственные технические и изобретательские отделы, проводили химические опыты «в целях военного характера». В мастерских московского ВПК был налажен серийный выпуск противогазов. Помимо этого, общественные организации осуществляли издательско-просветительскую деятельность, выпуская брошюры и памятки, например, по гигиене в окопах.

В начале сентября в России разразился очередной политический кризис, вызванный прерыванием сессии Государственной думы; 7–9 сентября 1915 года в Москве прошли съезды Всероссийского союза земств и Всероссийского союза городов, на которых главным вопросом значились задачи политического момента. Некоторые члены правительства считали, что Николай II должен дать аудиенцию представителям съездов, но царь в телеграмме Горемыкину назвал тех «самозванцами». По мере усиления влияния общественных организаций власть испытывала к ним все большее недоверие. Совет министров в сентябре 1915 года склонен был демонизировать общественные организации, в частности, на заседаниях министры Щербатов, Сазонов и Кривошеин воспроизводили слухи (и частично верили в них), что Земский союз создает свою собственную армию с 300 бронированными автомобилями. В военно-промышленных комитетах создавались рабочие группы, задача которых состояла в разрешении всех возникающих между рабочими и заводской администрацией конфликтов с целью недопущения стачек в военное время. Однако МВД считало, что через рабочие группы ВПК занимаются революционной агитацией на военных предприятиях, указывая в качестве аргумента то, что в состав многих рабочих групп вошли рабочие-меньшевики. Власть и общественность оказывались в плену искаженных слухами взаимных образов.