Помощник вышел и ввел под руку высокого седого человека в черных очках.

Киров встретил у двери, крепко пожал руку.

— Рад. Очень рад познакомиться с вами, Павел Николаевич. Много хорошего слышал о вас от Серебровского и Губкина. Пожалуйста, присаживайтесь вот сюда, к столу. Попьем чайку, поговорим по душам.

— Благодарствую. Душевно рад, Сергей Миронович.

Киров и помощник усадили гостя к столу, подвинули стакан чаю в подстаканнике, печенье, фрукты.

Потоцкий не ожидал такого приема. Особенно растрогало старого геолога, что Киров подробно, словно у него было много свободного времени, расспрашивал о его жизни, о работе у Нобеля, о жене, о детях и внуках.

Потом заговорили о Губкине, об общих знакомых на промыслах и совершенно незаметно подошли к проекту Потоцкого.

— Вам, может быть, покажется моя идея странной и неуместной, — осторожно начал Потоцкий. — Тогда прошу сказать мне об этом прямо. Я не удивлюсь и не буду обижен. Я еще до революции делал попытку заговорить о своем проекте с нефтяными воротилами, но они отмахивались, отшучивались. Нам-де лучше иметь синицу в руках, чем журавля в небе.

— Конечно, синица в руках предпочтительнее летящего журавля, — усмехнулся Киров, — но мы, большевики, — большие мечтатели. Журавль в небе, если его каким-то образом можно приземлить, весьма неплохая идея.

— Вот как? Этого я не ожидал... — удивленно воскликнул Потоцкий. — Большевики всегда мне казались загадочными людьми. Признаюсь, мне по душе их стремление, их вера в будущее. Это, знаете ли, меня и заставило написать вам. Эх, думаю, куда ни шло. Капиталисты посмеялись над моей идеей — предложу ее большевикам.

— И отлично сделали, Павел Николаевич! — прервал его Киров. — Если сегодня нам будет не под силу поймать вашего «журавля», это будет сделано в ближайшие годы. Мы растем и мужаем. Будущее за нами.

— Я рад это слышать, Сергей Миронович. Баши слова ободряют мое старое сердце, заставляют его биться по-молодому. И если от аллегорий перейти к делу — мой журавль не парит в небе, а лежит на морском дне. Он утонул и был засыпан песком двести пятьдесят — триста тысяч лет тому назад.

— Я понял вас, Павел Николаевич! Вы предлагаете добывать нефть из морского дна! — воскликнул Киров.

— Да, верно, Сергей Миронович, — задумчиво заговорил Потоцкий. — Подобное предложение высказывалось многими геологами, а я предлагаю конкретный проект.

— Вот как? Это весьма интересно и заманчиво. Я слушаю вас, Павел Николаевич.

— Я предлагаю перегородить дамбой Биби-Эйбатскую бухту, выкачать морскую воду и создать там нефтяной промысел.