В зале воодушевление, радость, торжество. Делегаты собрались, чтобы утвердить Декларацию об образовании Союза ССР.

Киров приехал с делегацией Закавказской республики вместе с Орджоникидзе, Наримановым, Мясниковым, Мусабековым.

Огромный многоярусный зал сверкал огнями и бронзой. Слышался многоязыкий говор. И когда в президиуме объявили, что слово предоставляется Кирову, он вышел на трибуну с волнением. Но это волнение было от радости, и он, быстро овладев собой, заговорил о трудовых подвигах бакинцев.

Его слушали с интересом.

— Я думаю, что сегодняшний день должен быть ознаменован особенно. Я предлагаю воздвигнуть в Москве величественный дворец, как символ грядущего торжества коммунизма!

Его слова потонули в гуле аплодисментов...

В этот день съезд образовал Союз Советских Социалистических Республик. Киров был избран членом ЦИК — высшего органа государственной власти.

5

На засыпанном участке Биби-Эйбатской бухты бурение началось еще недели за две до отъезда Кирова. Грунт был нетвердый, и буровая работала успешно. Серебровский, поставив сюда лучшую бригаду, надеялся, что она быстро доберется до нефтеносного горизонта. От успеха этой буровой зависели работы по засыпке бухты, с ней связывалось все будущее Биби-Эйбата.

Он сам ежедневно приезжал на буровую, справлялся, как идут дела.

Прошли больше двухсот метров, а признаков нефти не было видно. Неужели «сухая»? Этот вопрос волновал всякого, кто был связан с закладкой первой разведочной на Биби-Эйбате.

Серебровский как-то зашел к Баринову.

— Шуму мы наделали много с этой бухтой. Киров даже в Москве на съезде говорил о будущем нового промысла. А нефти-то нет. Потоцкий, видимо, от расстройства заболел, пятый день не приезжает... Что будем делать?

— Да, дела плохие. На других участках давно бы добрались до нефти.

— Может быть, бросить бурить? Перейти поближе к морю? Ведь не сегодня-завтра Киров приедет — что будем говорить?

— Нет, Александр Павлович, бросать нельзя. На Солдатском ведь тоже не сразу далась нефть. Она любит поиграть в жмурки с бурильщиками. А здесь, в бухте, вообще потемки. Ведь бурим морское дно.