могу Вас заверить: любование кометой не единственное удовольствие, каковое Вы упустите, коли будете нежиться в постели до позднего утра. Как и любая вредная привычка, эта подчиняет нас себе тем быстрее, чем охотнее мы ей поддаемся. Во-первых, теряя впустую столько времени, мы тем самым теряем часть собственной жизни. Во-вторых, это попросту вредно для здоровья. В-третьих и в-последних, мы таким образом лишаемся самых приятственных часов дня.
Одна пожилая леди, живущая по соседству с нами, частенько бранит меня за то, что я встаю слишком рано, в пять утра, – дескать, она сильно за меня переживает, ибо из-за этого я могу так никогда и не выйти замуж, поскольку буду выглядеть старше своих лет.
Одна пожилая леди, живущая по соседству с нами, частенько бранит меня за то, что я встаю слишком рано, в пять утра, – дескать, она сильно за меня переживает, ибо из-за этого я могу так никогда и не выйти замуж, поскольку буду выглядеть старше своих лет.
Отчасти я с ней согласна – если ей кажется., что я выгляжу старше, так оно и есть на самом деле, ведь чем дольше мы бодрствуем, тем дольше живем. Сон до того похож на смерть, что спящий и не живет вовсе, а просто дышит.
Отчасти я с ней согласна – если ей кажется., что я выгляжу старше, так оно и есть на самом деле, ведь чем дольше мы бодрствуем, тем дольше живем. Сон до того похож на смерть, что спящий и не живет вовсе, а просто дышит.
С этим письмом возвращаю мистеру Пинкни его книги и буду весьма обязана, если он пришлет мне еще сочинения Вергилия. Кстати, та же пожилая леди ополчилась на мой круг чтения и давеча хотела бросить в камин мой экземпляр «Жизнеописании» Плутарха! Говорит, она серьезно опасается, что чтение сведет меня сума.
С этим письмом возвращаю мистеру Пинкни его книги и буду весьма обязана, если он пришлет мне еще сочинения Вергилия. Кстати, та же пожилая леди ополчилась на мой круг чтения и давеча хотела бросить в камин мой экземпляр «Жизнеописании» Плутарха! Говорит, она серьезно опасается, что чтение сведет меня сума.
Искренне Ваша,
Искренне Ваша,
Элиза Лукас
Элиза Лукас
41
41
Под конец зимы я уже не могла спокойно смотреть на заброшенное поле, где росла индигофера, и однажды не выдержала – прервала Квоша, когда тот на нашем утреннем занятии в кабинете читал вслух отрывок из Библии.
– Квош! Я хочу, чтобы вы с Того перепахали поле индигоферы, выдернули последние кусты и избавились от остатков семян. Посеем там рис.
Квош смотрел на меня во все глаза, пока я говорила, но не произнес ни слова.
– Ну ладно, может, не рис. – Я нахмурилась, вспомнив, что цены на рис продолжают падать. – Может, хлопок.