Анна не проронила ни слова на протяжении всего рассказа Виктора. Она сидела в своем кресле совершенно неподвижно, и у меня было ощущение, будто она целиком ушла в себя и замкнулась в своей скорлупе. Мне было неловко, я нервничал и хотел, чтобы Виктор замолчал.

— Тем не менее, несмотря ни на какие препятствия, вы благополучно спустились, — сказал я в надежде закончить этот разговор.

— Да, — уныло откликнулся Виктор. — Около пяти утра, насквозь промокшие и изрядно напуганные. Анна явилась предо мной из тумана в сухой одежде, будто не было ни дождя, ни снега, и удивилась, что я в ярости. Сказала, что укрылась за выступом скалы. До сих пор диву даюсь, как она не сломала себе шею. Когда мы в следующий раз пойдем в горы, вести будет она.

— Может, и не будет следующего раза, — возразил я, взглянув на Анну. — Хватит одного.

— Ну что ты, — рассмеялся Виктор. — Мы уже все решили — летом отправляемся в поход. В Альпы, а может даже в Пиренеи, пока точно не выбрали места. Как было бы здорово, если бы ты тоже поехал с нами. Была бы настоящая альпинистская экспедиция.

Я с сожалением покачал головой:

— Об этом я могу лишь мечтать, но это невозможно. В начале мая я должен быть в Нью-Йорке и обратно вернусь только в сентябре.

— Впереди еще масса времени, — утешил меня Виктор. — До мая всякое может случиться. Поговорим об этом ближе к весне.

Анна по-прежнему хранила молчание, а я не понимал, почему Виктор не замечает всей странности происходящего. Неожиданно она встала и, пожелав нам спокойной ночи, поднялась к себе наверх. Для меня было очевидно, что наша непрестанная болтовня о походах в горы ей не по нутру. И поэтому мне не терпелось все это довести до сознания Виктора.

— Подумай хорошенько, прежде чем пускаться в путешествие по горам. Я убежден, что Анне это не по душе, — сказал я ему.

— Не по душе? — Виктор был искренне изумлен. — Почему ты так считаешь? Это ведь целиком ее идея.

Я уставился на него:

— Ты в этом уверен?

— Ну конечно уверен. Анна помешана на горах. Горы у нее какой-то фетиш. Мне кажется, это все ее валлийская кровь. Я понимаю, я слишком несерьезно только что говорил о той ночи на Сноудоне, но должен тебе признаться, меня поразили ее смелость и упорство. Не скрою, после снежной бури, волнений и страха за Анну утром я был едва живой, а она явилась из тумана, как дух из другого мира. Я никогда ее такой не видел. Она спускалась с этой проклятой горы так, словно провела ночь на Олимпе, а я плелся за ней сзади, как ноющий ребенок за матерью. Анна — необыкновенный человек, ты-то хоть это понимаешь?