В октябре 1964 я опять прибыл в госпиталь. Положили меня в ту палату, которую вела Любовь Васильевна. Это даже не врач, а медсестра, но она занимала должность врача. Многим больным она не нравилась, в том числе и мне. Плохо она лечила. На жалобы многих больных не обращала никакого внимания. К тому же она грубая. С самого первого дня пребывания в госпитале меня беспокоили боли в желудке. На каждом обходе я ей говорил об этом, но она хоть бы что… Особенно сильные боли бывали ночами, даже ни на минуту не мог уснуть. Мне уже приходилось не просить, а требовать, чтобы принимали какие-нибудь меры. Я просил Любовь Васильевну, чтобы мне сделали рентген желудка. Все же добился. Начали готовить к рентгену. И вот в тот день, когда должен состояться рентген, меня вызвали в ординаторскую. Там находились начальник госпиталя Бабина Татьяна Кондратьевна, начмед Галина Павловна и наш врач Любовь Васильевна. Как только я вошел состоялся такой диалог:

–Сегодня же собирайтесь домой. Вы выписаны. Справка уже заготовлена.

–Что за причина? Нарушений я не делал. Ни разу не было мне замечаний. Я только требовал от лечащего врача настоящего лечения, так как я приехал сюда лечиться.

–Мы выписываем вас, потому что вы пролежали уже три месяца, а больные прибывают с каждым днем.

–Но у меня же плохое самочувствие?! Я еле на ногах держусь. Неужели вы не видите? У меня не утихают боли в желудке и к тому же сегодня рентген. Пройду рентген, утихнут боли в желудке, и через 3-4 дня я уеду. Об этом и врач наш хорошо знает.

– Никаких рентгенов! Сегодня же домой! Через два часа чтобы вас не было в госпитале!

–Галина Павловна, вы не переборщаете? И меня не пугайте, я не слепой! Все вижу, что тут творится. И знаю, за что вы меня выписываете…Я пролежал три месяца, а тут есть такие, которые лежат годами…Немало тут и таких, которые ни дня не носили серой шинели и не нюхали пороха…Этих вы никогда не выписываете…А вот настоящих инвалидов вы уже многих повыгоняли…Дошла и моя очередь.

Я высказал все и ушел из ординаторской, меня всего трясло. Как я ненавидел в эту минуту Галину Павловну и рыжую Любу! Сильно я тогда обиделся. С заключенными, наверно, так не обходятся, как обошлись со мной. На дворе стояли 45-50-ти градусные морозы, а меня в тяжелом состоянии выгнали, как щенка. До вокзала меня довез конюх. На станции Богдановичи у меня начались сильные боли и на машине скорой помощи меня увезли в поликлинику. Через несколько часов, когда боль утихла, меня обратно привезли на вокзал. В Катайске снова пришлось обращаться за медицинской помощью. До Шатрово я думал, что не доеду. Сразу же с шатровского вокзала мне пришлось идти в больницу. Домой вернулся только вечером.