Герон впал в сильный гнев и ярость, потому что Ганс, защищая Халок, ни одной ему отдать не хотел по причине, что упирались.

Поэтому приятели вызвали друг друга на дуэль и ранили друг друга, а Герона из замка выгнали. Ганс остался с двумя сёстрами, влюблённый в них, отчитываемый матерью, в постоянном споре со старой Гретой. Девушки любили его, плакали, одна готова была уступить другой, чтобы вышла замуж, но ни одна не хотела принять жертвы.

Старая Грета, набожная и суеверная, разгневанная на сына, в конце концов не видела иного спасения – только избавиться от этих опасных существ.

Но так как она считала их за каких-то духов, заколдованных в человеческие тела, опасалась мести этого невидимого мира, к которому принадлежали. Гансу не разрешено было к ним подойти иначе как при матери, которая боялась за своего ребёнка, как бы более близкая связь с этими волшебницами не потянула его навеки куда-нибудь в бездну.

Между матерью и сыном продолжались неустанные споры. В башню, в которой она держала Халок, доступ был запрещён, ключь у неё на поясе… Ганс сходил с ума, но мать, заботливая о душе ребёнка, была непреклонна.

А две бедные девушки плакали взаперти и сохли от тоски, беспокойства и страха. Состояние этой неопределённости продолжалось – и несчастная мать не знала, как выйти из него.

Однажды она хотела лишить девушек жизни, на другой день боялась мести духов; иногда слёзы, бледность, худоба этих жертв пробуждали в ней сострадание.

Ганс доходил до того безумия, что хотел посадить в темницу старую мать, чтобы не мешала ему, но люди были ей верны, а Грета осторожна.

Из двух свежих цветочков, что немцы похитили с Белой Горы, вскоре остались две увядшие тени, молчаливые, – казалось, расплывающиеся на глазах. Обнявшись руками, они полдня дремали, прижав головки друг к другу, вторую половину плакали. Ночью боялись спать, потому что им казалось, что во сне на них могут напасть убийцы.

Ганса мать пускала туда с каждым днём всё реже, говорила ему, что девушки были больные, и что эта болзень может пердаться ему…

Однажды, когда старая Грета сама пришла в башню, дрожащие Халки упали перед ней на колени, прося, чтобы отпустила их домой.

– Мы вернёмся туда! – говорили они. – Мы тут для вас бремя, а для нас неволя – смерть. Отпусти нас!

Грета бы охотно это сделала, но опасалась, как бы сын не побежал за ними. А девушки так целовали её ноги и умоляли, что она задумалась. Вышла мрачная и гневная.

Любовь в сердце Халок остыла, одного любимого не могли поделить, жить друг без друга и этой совместной жизни не смогли бы, – должны были возвращаться туда, к старому отцу и до смерти мечтать о двух возлюбленных, которые были бы таким единым существом, как они.