Шлем наши лучшие приветы Вашей супруге и всей семье Вашей.

Духом с Вами,

[Н. Рерих]

269 Н. К. Рерих — М. А. Таубе

269

Н. К. Рерих — М. А. Таубе

23 ноября 1931 г. «Урусвати»

23 ноября 1931 г. «Урусвати»

Дорогой Михаил Александрович,

Только что мы получили письмо мисс Лихтман по свидании ее с Тюльпинком. Тюльпинк произвел на нее лично хорошее впечатление и сказал ей о нескольких предположенных им мероприятиях, но среди них мы не видим двух, казалось бы, главных: первое, мер к распространению, а главное, к поднятию Знамени Мира, хотя бы частным образом, внутри Учреждений, примкнувших к Пакту; второе, мы не видим мер для восстановления мирового Дня Культуры, о котором будет стараться наш Американский Комитет. Из мероприятий Тюльпинка некоторые являются и преждевременными, и побочными. Его обращение к кардиналу о церковном денежном сборе для предоставления религиозных работ безработным художникам является соображением и побочным, и даже отвлекающим.

Устройство во время будущей Конференции выставки фотографий всех художественно-культурных сокровищ мира является предприятием чрезвычайно громоздким. Кроме того, само техническое однообразие фотографий всегда губило каждую фотографическую выставку. Напечатание особой карт-посталь[899], совмещающей две эмблемы — нашего Знамени и Красного Креста, является очень опасным, ибо нам известно, как ревниво относится Красный Крест к своему знаку, и это может вовлечь нас в осложнение с такой крупной организацией. Назначение приза за противогаз для художественных сокровищ — не лучше ли вообще протестовать против газов, нежели придумывать противогаз, который, конечно, немедленно будет покрыт новым губительным изобретением. Среди таких побочных и могущих вовлечь в осложнение соображений мы пока не видим никаких мер ни к распространению самого Знамени, которое естеством своим будет уничтожать нравственную возможность войны, не видим также и мер к мировому школьному Дню Культуры, когда будет сказано повсеместно о значении культурных сокровищ и тем будет насаждаться новая традиция возвышенной и утонченной Культуры, которая так нужна в наше одичалое время. Что Вы обо всем этом думаете? И не считаете ли Вы полезным собрать под Вашим председательством маленький Комитет Пакта в Париже, в нашем помещении? Комитет этот был бы в сотрудничестве с Американским Комитетом и корректировал бы отвлеченное мышление Тюльпинка. Что Вы и об этом думаете?

Совершенно конфиденциально хочу спросить Вас о следующем. Во время моей деятельности в России мне по должности моей ежегодно приходилось делать представления о всевозможных награждениях не только для русских, но и для иностранцев. При награждении иностранцев всегда принимались во внимание уже имеющиеся у них ордена для решения соответственной степени награждения. Так, например, Пювис де Шаван получил звезду Станислава соответственно его французским орденам. В свою очередь, иностранные правительства при награждении русских руководствовались нашей степенью ордена. Так, по моему Владимиру[900] Швеция дала Северную Звезду Командора Первого Класса[901], теперь же я узнаю, что Бельгия предполагает дать мне Кавалера Ордена Леопольда[902]. Находится ли это в соответствии с моими другими отличиями, данными мне уже до 1915 года[903]? Если они уже не принимают во внимание Владимира, то ведь Шведская Звезда остается в полной силе. Также, следует ли Франция по тому же соответствию? Хотелось бы знать Ваше компетентное мнение и просить Вас, если бы Вы, паче чаяния, почувствовали бы в чем-либо нежелательную деградацию (к чему очень склонен иногда Шклявер), то принять соответствующие меры, ибо лучше вообще остановить что-либо, нежели допустить деградацию, которая имеет те же свойства, как снежный ком. Буду ждать Ваших суждений по сказанным вопросам и, конечно, с великим нетерпением Ваши Римские последствия. Полагаем, что название «Основатель» во Французском Обществе для меня неудобно; если нужно, то не лучше ли «Протектор» или «Почетный Президент», так же как во всех других Обществах моего имени.