10 января 1932 г.[926] Гималаи

10 января 1932 г.[926] Гималаи

Глубокоуважаемый и незримый Друг,

С великою радостью получил я из Америки как содержание Вашей речи, произнесенной в наших Учреждениях, так и другие Ваши отзывы о моей деятельности. При этом я был извещен о том, что Вы имели благое предположение о передаче Ордена[927] Мэру Города [Нью-Йорка] в стенах нашего Музея, а также о возможности посещения Музея нашего Его Королевским Величеством Королем Югославии.

Как сердечно счастлив я этими Вашими предположениями. Братски приветствую славянское единение в стенах Музея нашего. Уже предлагал я однажды, что в стенах нашего Музея мог бы образоваться всеславянский Институт для изучения и ознакомления мира с сокровищами славянской культуры.

Югославии выпало большое счастье иметь такого просвещенного, героического духом Монарха. В короле Александре так счастливо сочетались и руководитель Государства, и Покровитель Культуры. Издревле это есть священный прерогатив Монарха.

Все славяне и все те, кто изучал и приближался к их великим культурным наследиям, должны культурно объединяться именно сейчас, когда мир находится в таком потрясении и злобные силы разложения действуют беспощадно. Не зовет ли это повелительно к тому, что все силы благие, все силы Света Единого должны мужественно сойтись и сплотиться в доверии, поддерживая те сокровища, которые облагораживают и подымают дух человеческий.

Знаю, что говорю эти столь драгоценные нам слова Вам, истинному другу. Кто же, как не Югославия, так недавно вписала в Историю свою страницу истинно героическую. И во имя доблестной Югославии, во имя прекрасного Монарха Вашего, во имя ценностей духовных, которые нам взаимно так близки, позвольте от белоснежных вершин Гималаев пожать Вашу дружескую руку с сердечным лучшим приветом.

[Искренно Ваш][928],

[Н. Рерих]

284 Н. К. Рерих — М. де Во Фалипо

284

Н. К. Рерих — М. де Во Фалипо

14 января 1932 г. Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия

14 января 1932 г. Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия

[Конфиденциально

Мой дорогой друг,][929]

Письмо Ваше от 31 дек[абря], заключающее 1931 год, было для нас грустной вестью. Конечно, хорошо, что Вы со свойственной Вам откровенностью сообщаете Ваши соображения. Мы глубоко ценим каждую откровенность и ставим откровенность условием каждого сотрудничества.

Вместе с письмом Вашим пришло и письмо от г-жи Дедлей с четырьмя пунктами, якобы предложенными ей сообщить мне. Вследствие этих пожеланий мы немедленно телеграфно приостановили высылку Бюллетеня в Париж. Также для абсолютной точности мы предложили помещать в Бюллетень лишь вербатим[930] те сведения из Парижа, которые будут подписаны Вами, бароном Таубе и Шклявером. Таким образом мы охраним совершенную точность осведомлений без единой буквы толкований, вербатим. Третий пункт г-жи Дедлей говорит о помещении в Бюллетене статей европейских деятелей[931] с симпатическими[932] биографическими данными. Это как раз то, что было предложено мною несколько месяцев назад, причем я предлагал это начать с помещения Вашего портрета, так любезно пожертвованного Вами нашему Центру. Помещение сведений из Парижа, заверенных Вашими тремя подписями, исключает необходимость соредактора, что сейчас было бы невозможно по тяжелому мировому финансовому положению.