Посылаю Вам одну из последних статей моих «Твердыня пламенная»[1261]. Для меня пламенная твердыня есть культура. И по письму Вашему вижу, что и Вы живете ради той же твердыни. Будьте добры, передайте мой искренний привет проф[ессору] Манойловичу и членам Академии. Через все препятствия, через все пагубные разделения все-таки будем стремиться к сердечному культурному единению.

Отдельным пакетом посылаю Вам также мою книгу «Держава Света». И буду искренно рад слышать или видеть в печати Ваше мнение. В том же пакете найдете Вы и некоторые приложения, которые введут Вас в орбиту нашей работы. Если будете писать, пишите прямо в Индию по адресу на заголовке письма.

Сердечный привет и лучшие пожелания.

Искренно Ваш.

P. S. Перед отправкой этого письма дошло Ваше от 30 сентября. Спасибо за все Ваши столь интересные сведения об Угуз-Хане[1262]. Поистине, велик еще не открытый материал Азии. Настоящее письмо уже найдет Вас в Загребе, куда еще раз шлю мои горячие приветы.

[Приложения]:

открытки: «Пакт Культуры», «Святые гости», «Земля славянская», «Кулу», «Приказ», «Царица Небесная», «Зарево»[1263];

«Держава Света», Дювернуа[1264], «Искусство и мировая культура»[1265], «Форпост»[1266], «Оружие Света»[1267], Тибетский словарь[1268], «Сколар, Мир»[1269], Джагадисварананда, Сарти[1270], Годовой отчет «Урусвати» [19]29/30, Бюллетень Музея Рериха, вып. II, № 1, 2.

403 Н. К. Рерих — М. А. Таубе

403

Н. К. Рерих — М. А. Таубе

№ 44

13 октября 1932 г.[ «Урусвати»]

13 октября 1932 г.[ «Урусвати»]

Дорогой Михаил Александрович,

Хотя я и остаюсь еще пока при Вашем письме из Стокгольма от 1 сентября за № 12, но все же не могу отступить от моих традиций, тем более что каждую неделю набегают новые соображения. У Вас, вероятно, их еще больше, ибо, конечно, Вам приходится видеть такое множество самых разнообразных людей, в особенности же теперь, когда наши группы, руководимые Вами, вступают в новый деятельный год. Даже в астрологическом сборнике наступающий год назван годом, полным событий. Не берусь судить, насколько точно перечислены там эти события, но одно несомненно, что, конечно, наступающий год будет полон крупными событиями.

За эти дни во мне еще более укрепилось сознание необходимости начать наш Восточный Институт хотя бы самой скромной сессией. Важно, чтобы он был.

Конфиденциально, не скрою от Вас, что я был очень огорчен получить из Америки уведомление, что один из членов нашего Общества, Лабарт, посетивший Брюгге и наш Центр, неоднократно дал в Нью-Йорке следующую характеристику, которую прилагаю в том виде, как я ее получил из разных источников. Если нас не могут трогать безумные нападки оголтелых клеветников, то такие россказни о заброшенности и опустошенности нашего Центра в Париже могут быть действительно вредны. Некоторые члены наших организаций, не знающие всех построений, начинают толковать о том, что, может быть, Парижский Центр и не так уж нужен. Я уже ранее, как и писал Вам, полон забот именно укрепить Парижский Центр, и потому отзывы, подобные прилагаемым, совершенно расходятся с теми намерениями, которыми полон я. Конечно, в противовес сообщению Лабарта мы можем теперь сообщать и о начале Восточного Института, и о собраниях Русского Общества и всех наших сообществ и групп, так что никто не в состоянии будет вынести столь же прискорбное впечатление, какое получилось у Лабарта. Шкляверу я препроводил те же изречения, но не могу не послать их и Вам, конечно, доверительно, ибо если в прошлом году нежелательное разрушение внесла бедная миссис Дедлей, то теперь новая критика может лишь попадать на мельницу нежелательных элементов.