Рады были сведению Франсис о Гватемале. Просим сообщить нам список всех государств, до сих пор уже ратифицировавших Пакт. Насколько можем припомнить, теперь уже половина всех подписавших Пакт закреплена Ратификацией. Наверное, Колумбия, Перу и Аргентина не замедлят. Сегодня же мы писали Шкл[яверу] о необходимости получить от Тюльпинка письмо, им из Америки полученное. Итак, узурпатор сделал себя спикером за всю Америку. Это уже похоже на манию величия, на сумасшедший дом. Пусть Ф. Ст[окс] и все друзья знают о таком опасном маниачестве. Непременно запросите и Шкл[явера], чтобы он достал от Тюльпинка это письмо. Ведь совершенно необходимо устанавливать точнейшие формулы, и Шкл[явер] как юрист должен понимать, насколько такая точность должна быть устанавливаема. Так же точно нужно установить, имеется ли в виду какое-то прошлогоднее письмо или нечто совсем новое. Конечно, мы-то отсюда об этом запрашиваем, но, как видите, необходимо, чтобы и от Америки происходили такие разъяснения. Иначе людям начинает казаться, что Америка куда-то провалилась или восприняла такого спикера, как Леви. Если Леви вычеркнул себя из культурной деятельности, то это не может значить[555], то это не только свидетельствует об опасности для культуры, но как раз наоборот. Всякое отложение разбора дела именно подчеркнет, что культурная работа вовсе не зависит от преступного сумасбродства Леви. Пусть каждое отложение суда внутренно усилит и адвокатов наших, так как они каждый день, помимо новых обстоятельств, найдут возможность собрать новые неопровержимые факты. Главное, чтобы они не засорялись мелкою каждодневностью, а смотрели бы в действительность и в настоящую ценность.

Радовались слышать, что Олег Шаховской работает у Брата, пусть это будет обоюдно полезная работа. Наверное, и Брат оценит его прекрасную сущность, ведь порядочные люди нелегко находимы. Кроме того, он был Указан. Также чрезвычайно многозначительно сообщение Франсис о том, что Эрнст состоит членом Этической Ком[иссии] в Бар Ассос[иейшэн]. Если в «Таймсе» появилось письмо доброжелательницы о перемене настроения в Музее, то ведь какой-то доброжелатель может запросить Бар Ассос[иейшэн], каким образом адвокат может вести дело против своих же клиентов? Ведь такой доброжелательный вопрошатель легко может найтись, и тогда положение Эрнста как защитника Этики может оказаться неблаговидным. Как смотрят на это обстоятельство Ст[окс], Сутро, Косгрэв, Мерр[ик] — именно общественное мнение? Очень рады слышать из письма Франс[ис], что и супруга Ст[окса] доброжелательна. Соображения о том, что злоумышленники могут изобретать какие-то наветы политического характера, не имеют под собою почвы. Конечно, выдумывать волен всякий, но факты нашей широкой культурной деятельности настолько уже исторически неопровержимы, что нелепо даже представить себе такие поползновения. Если бы кто-то стал цитировать легенды, запечатленные в украденных злоумышленниками манускр[иптах] Е. И., то ведь после этого никакие предания и фольклор не мог[ли] быть собираемы. Ведь ежедневная пресса пестрит всякими легендами; так, еще недавно мы читали в здешней прессе любопытные перепечатки из амер[иканских] газет о Ленине, о Горьком, Хитлере, Муссолини и т. д. Навет Леви о том, что я знал о передаче шер, ложен в основе. В запоздалых письмах сообщалось об условной и кратковременной замене нас С[офьей] Мих[айловной] для каких-то законных текникалитис. Но такой прокси, конечно, не лишает основного собственника его прав. Ведь С[офья] Мих[айловна] отлично знала, что она была лишь прокси, и потому является в этом случае неопровержимым свидетелем. Разве имел я право в отношении прочих шерхолдеров и самого дела без Вашего согласия отдавать шеры? Ведь это было бы ПРЕДАТЕЛЬСТВОМ всего общественного дела!!! Кто же может допустить, что в каком-то личном устном разговоре я мог бы подарить шеры самому Леви и тем самым обездолить вернейших сотрудников!!! Это так же неправдоподобно, как и то, что Е. И. подарила св[ои] манускрипты двум особам, из которых одна вообще не может их читать!!! А в то же время отлично знали, что манускрипты даны лишь на хранение.