– Со всех сторон, уважаемый Эйе, я слышал одно: его величество сделал свой выбор! Его величество остановил свой взор на достойнейшей!

– Возможно, Хоремхеб, возможно.

– Родить шесть девочек и ни одного мальчика – это тоже никуда не годится! Несчастная Нафтита, уединившаяся в Северном дворце, должна понимать это.

– Разумеется, разумеется.

– Его величество день и ночь мечтал о сыне. Любя ее.

– Да, да, да…

– Но сына так и нет…

– Да, да, да…

– Его величество сделал свой выбор…

– Он сделал. Сделал свой выбор, Хоремхеб.

Эйе предложил гостю кусок поджаренного мяса, воистину львиный кусок: огромный, ало-коричневатый, чуть с кровью, исходящий дымком. У Хоремхеба разгорелись глаза, как у зверя, пересекшего Восточную пустыню.

– Клади, уважаемый Эйе, так и быть – клади.

Огромный слуга осклабился и по знаку Эйе ловким движением высвободил вертел. Мясо шлепнулось на огромное глиняное блюдо.

– Возьми себе этой заморской зелени. Ее привезли мне с острова Иси. Ее, говорят, хетты обожают.

– А чего только они не обожают?! – спросил Хоремхеб. – Они все сжуют. Как ни говори, а все-таки – азиаты. Хотя и чуть получше и почище этих жителей Ретену и вавилонян.

– Митаннийцы тоже любят зелень.

– Да. Она у них пахучая. Чуть острая. Чуть кисленькая.

– И даже горькая имеется.

– Ты меня убедил, Эйе: беру себе этот сноп зелени. Если только превращусь в телка – грех на твоей душе.

Они выпили за здоровье его величества, за процветание великого дома в Ахетатоне и всего Кеми. Хоремхеб сказал несколько слов, а Эйе – в три раза больше и цветистее. Словно за спиной их стоял сам фараон или главарь его соглядатаев – Маху. Поразмысливши, Хоремхеб разразился похвальным словом, обращенным к земному божеству. Эйе слушал его, набравшись терпения (этого у него хватало).