— А своих нету.

— В зарослях сидят.

— И правильно. Сейчас я этих новосельцев отзову.

Свист раздался над дорожкой. Тот, от которого кони падают на колени.

Кирдун зажал уши. А Щелканов завращал суздальскими глазищами, засмеялся.

— Вот оно как. Хлопцы, сюда!

Новосельцы соскочили с козел, ломились сквозь заросли.

Подошли. Остановились возле Алеся, Щелканова и Кирдуна.

Алесь глядел на рыжего Михаилу Семеновского, на Ваську Снопа, на остальных, которые едва не лишили его жизни, а сегодня честно помогли совершить смертельно опасное дело.

— Ну вот, чинчель-минчель, — сказал Щелканов. — Что сделано, то сделано. Теперь наше дело сторона. Теперь нам в трактир под названием «А я все время тут». В «Волчью долину». Ничего мы не видели, ничего не слышали.

— Там Хлюст, — сказал Михаила.

— Хлюсту гроши в зубы, а нож в бок… И вот что еще: если кто-то начнет выхваляться, я ему сам хлюстов подарочек поднесу.

— Гляди, как бы нам не довелось тебе такой гостинчик подносить, — усмехаясь, сказал Сноп.

Щелканов выпрямился.

— Не будет этого, андроны[111]… Ну, пошли.

— Погодите, хлопцы, — сказал Алесь.

Он достал деньги:

— Берите еще по пятьдесят.

— За что? — спросил Сноп.

— За то, что в том овраге меня не добили, — сказал Алесь. — Благодарность, так сказать.