Но Ядринцев не замечал этой отвратительной погоды. Потому и не замечал, что была еще другая, по его мнению, погода, которую делают сами люди… Он приехал в Петербург делать погоду!
И тотчас, не переведя духа, окунулся с головою в дела — начал хлопотать об издании новой своей книги «Сибирь как колония», только что законченной, вошел в комиссию экспертов по переселенческим вопросам, имел аудиенцию у министра внутренних дел, после которой радостно сообщал своему другу:
«Самая главная для тебя новость: я добился, о чем мы с тобой мечтали. Я издаю газету еженедельную «Восточное обозрение».
«Самая главная для тебя новость: я добился, о чем мы с тобой мечтали. Я издаю газету еженедельную «Восточное обозрение».
Впрочем, Ядринцев, как всегда, спешит и опережает события: до выхода первого номера еще больше года. И все-таки разрешение есть, получено. Он рад, что все так удачно складывается; рад, что застал в Петербурге друзей — Потанина, только что вернувшегося из экспедиции, Наумова, который вместе с Глебом Успенским, Гаршиным, Скабичевским и Златовратским вершил сейчас дела в «Русском богатстве», Омулевского, других сибиряков. И где бы ни появлялись они теперь, слово
И с квартирой вышло удачно — сняли в самом центре, на Исаакиевской площади.
— Колонизовались как следует, — говорит он Наумову. Друзья не виделись несколько лет, внимательно присматривались друг к другу, точно заново знакомясь. — Ну, а как ваши дела? Приумножаете «Русское богатство»?..
— Не без вашего участия, — отшучивался Наумов. — Ваши очерки об Алтае всем понравились. А Гаршин, прочитав их, грозился даже махнуть в эту «Сибирскую Швейцарию», которую вы так чудесно изобразили, и подняться на Белуху.
— Гаршину передайте привет, — растроганно сказал Ядринцев. — Прекрасный писатель. А как семейство ваше? Татьяна Христофоровна здорова? Кланяйтесь ей да скажите, что мы с Адечкой приглашаем вас на новоселье. Непременно, в ближайший же четверг.
Все складывалось для Ядринцева удачно, и он не без оснований называл это время счастливым; время, наполненное трудами, свершением надежд: как-никак и университет в Сибири заложен, хотя до открытия его еще далеко, и вопрос об издании газеты решен, и книга его о Сибири вот-вот выйдет, и друзья рядом, и в семье все хорошо — дети здоровы, растут, старший сын в неполных семь уже читает бегло, звучно раскатывая букву «р»: «Пап, а в Сибир-рь мы скор-ро вер-рнемся?»
Аделаида Федоровна еще больше похорошела. И Николай Михайлович иногда в порыве чувств, обнимая жену, признается: «Адечка, да ведь этак я вторично могу влюбиться… Пощади».