Лошади неслись. Спутники молчали.

«Так вот что созрело в тайнике твоей смелой, непроницаемой, как морская бездна, души! — думала Екатерина. — Я угадала… В тишине ссылки ты обдумывал всё это, готовил. Ужли ж из корысти, чтоб воскресить только, усилить этим новым, смелым до дерзости прожектом прежнее своё влияние, прежний фавор? Посмотрим… хорошо ли, что я затеяла?»

Чаща леса поредела. Передовой факельщик замедлил, остановился. Карета поравнялась с купой дерев. Между них виднелась изба лесника. Возле стояли экипаж Панина, ямщики, лошади и виденный у Пеллы фургон.

— Перемена почтовых, — сказал, подойдя к дверцам, Панин.

— Кажись, посторонние, — произнесла, оглянувшись на фургон, Екатерина. — Узнали?

— По делу в Питер какие-то; кормят лошадей.

Императрица с Бестужевым через сени вошла в небольшую опрятную комнату. С ними встретился вышедший оттуда пожилой военный. За столом, перед свечой и тарелкой жареного, сидел длинноволосый, в тёмном кафтане, худой и бледнолицый юноша. Он жадно, с торопливым удовольствием, ел, почти не заметив вошедших.

Екатерина, присев с Бестужевым у двери, несколько минут робко и пристально вглядывалась в незнакомца, неряшливо и молча, крепкими выдающимися челюстями жевавшего вкусный кусок.

— Куда, сударь, изволите? — ласково спросила императрица.

Рассеянные, усталые и будто глядевшие внутрь себя глаза проезжего тупо и дико уставились в вошедших особ.

— Издалека ль едете? — повторила Екатерина.

— Вот… и… — заикнулся и перестал жевать незнакомец, — опять взяли… опять повезли… Чуть не утонули на озере, у Морья… барку разбило! В Кексгольме держали, опять сюда тащут…

— Куда же ваш путь?

— А нешто я сведом? — ответил, сердито нахмурясь, юноша. — Возьмут и повезут. Новая, видно, царица потребовала на эко диво поглядеть. Что им, владыкам-то, — резко и громко засмеялся он, — что полгода, гляди, и новые… И меня велено звать Гервасием, а не Гришкой, да не хочу — а хочу зваться Феодосием… притом… бесплотный…

— Уйдём, пьяный неуч, — шепнул Екатерине Бестужев, — либо сущеглупый — я их смерть боюсь.

— Вы же сами кто будете? — спросил незнакомец.

— Мы здешние помещики…

— Муж и жена?

— Верно сказали.

Юноша ещё громче во всё горло захохотал и вдруг смолк.