– Ногами вперед? Но стало быть, этот злой кардинал ищет моей смерти?!

– Совершенно справедливо, – с улыбкой добавил Пуатье, – и моей тоже.

– Разве ты не знаешь, хромой, что за эдакие злодеяния тебя сожгут живьем на этом свете, а на том тебя ждет преисподняя? – продолжал Сварливый.

– Государь, кардинал Каэтани уверил нас, что, когда он будет папой, он отпустит нам грехи.

Подавшись всем телом вперед, положив на колени руки, Людовик с ошалелым видом уставился на бывшего тамплиера.

– Неужели меня так ненавидят, что даже хотят извести? – спросил он. – А каким же образом кардинал намеревался отправить меня на тот свет?

– Он сказал, что вас слишком зорко охраняют и поэтому нельзя вас извести ядом или поразить сталью и что поэтому необходимо прибегнуть к порче. Он велел выдать нам фунт чистого воска, который мы распустили в баке с теплой водой в той самой комнате, где стоят тигли. Затем Жан дю Пре очень искусно смастерил фигурку с короной на голове…

Людовик X поспешил осенить себя крестным знамением.

– …а затем другую, поменьше, и корону тоже поменьше. Пока мы работали, кардинал приходил несколько раз нас проведать; он был очень доволен, даже засмеялся, увидев первую фигурку, и сказал: «Слишком уж ему польстили по мужской части».

Карл Валуа, не выдержав, громко фыркнул.

– Ладно, оставим это, – нервно сказал Сварливый. – А что вы сделали с этими изображениями?

– Положили им внутрь бумажки.

– Какие бумажки?

– Бумажки, которые обычно кладутся в такие фигурки: на них пишут имя того, кого они изображают, и слова заклятия. Но клянусь вам, государь, – воскликнул Эврар, – мы ни вашего имени не написали, ни имени мессира Пуатье! В последнюю минуту мы перепугались и написали имена Якопо и Пьетро Колонна.

– Двух кардиналов Колонна? – переспросил Пуатье.

– Да-да, потому что кардинал говорил, что они тоже его враги. Клянусь, клянусь, я не лгу!

Теперь Людовик X старался не упустить ни слова из рассказа тамплиера и время от времени вскидывал глаза на младшего брата, как бы ища у него поддержки.

– Как по-вашему, Филипп, говорит он правду или нет?

– Сам не знаю, – ответил Филипп.

– Пускай-ка им хорошенько займутся пытальщики, – произнес король.