У Беатрисы тоже пересохло в горле.

– А его пытали? – спросила Маго.

– Еще не успели, – ответил Филипп, наклоняясь, чтобы поправить пряжку на туфле, – и…

«Слава тебе Господи, еще ничего не потеряно. Ну а теперь головой в омут!»

– Сын мой… – начала она.

– …и очень жаль, – продолжал Филипп, все еще возясь с пряжкой, – ибо теперь мы ничего больше не узнаем. Эврар повесился нынче ночью в темнице Пти-Шатле. Должно быть, помутился рассудком от страха перед заплечных дел мастерами.

Он услышал два глубоких вздоха и, выпрямившись, удивленно поглядел на своих собеседниц, которых почему-то растрогала судьба безвестного бродяги, да еще столь гнусных нравов.

– Вы что-то хотели мне сказать, матушка, а я вас прервал.

Маго машинально прикоснулась через шелк платья к ладанке, которую носила на груди.

– Я хотела сказать… что бишь я хотела вам сказать? – повторила Маго. – Ах да, я хотела поговорить с вами о Жанне. Прежде всего скажите, берете вы ее с собой или нет?

Ей удалось собраться с мыслями и заговорить своим обычным тоном. Но бог мой!.. Сколько волнений!

– Нет, думаю, что в ее состоянии это вредно, – ответил Филипп, – я как раз и хотел о ней поговорить с вами. Через три месяца она родит, и я не хочу подвергать ее случайностям путешествия, да еще по скверным дорогам. А мне ведь придется немало поездить.

Беатриса д’Ирсон тем временем ушла в мир воспоминаний. Ей представлялась комнатушка за лавкой на улице Бурдонне; она вдыхала запах воска, сала и свечей, ощущала прикосновение шершавых ладоней Эврара и вновь переживала удивительное чувство, будто ею владеет сам дьявол.

– Почему вы улыбаетесь, Беатриса? – вдруг спросил граф Пуатье.

– Да так, нипочему, ваше высочество… вернее, потому, что мне приятно вас видеть и слышать.

– Мне хотелось бы, чтобы в мое отсутствие, – продолжал Филипп, – Жанна жила здесь, при вас. Вы сумеете окружить ее заботой и будете ей надежной защитой. Откровенно говоря, я побаиваюсь козней нашего кузена Робера, а вам известно, что если он не может расправиться с мужчинами, то ополчается на женщин.

– Из ваших слов, сынок, можно заключить, что вы причисляете меня к особам мужского пола. Если это комплимент, то он не так уж мне неприятен.

– Еще бы не комплимент! – подтвердил Филипп.

– Вы рассчитываете все-таки вернуться к родам Жанны? – спросила Маго.

– От души этого хочу и, конечно, постараюсь вернуться, но не ручаюсь, ибо этот конклав представляется мне таким запутанным мотком, что за неделю его не распутаешь.