В связи с повышенной температурой воздуха волновало лейтенанта В.А. Брискина и состояние аккумуляторных батарей. Он требовал от электрика-кондуктора Янчицкого постоянных докладов о состоянии носовой и кормовой групп батарей.

Минный офицер «Кашалота» лейтенант Петр Петрович Ярышкин также находился в прочном корпусе лодки, в первом отсеке вместе с минно-машинным кондуктором Григорием Даниленко и минно-машинным унтер-офицером 1 статьи Семеном Никишиным. Самодвижущиеся мины Уайтхеда были оружием весьма капризным, в том числе и к перепадам температуры, требовавшие за собой постоянного ухода.

В жаре центрального поста несли вахту рулевой боцманмат Сергей Комендантов, боцман Самуил Колмыков и два матроса на вертикальном и горизонтальном рулях. Здесь же находился старший офицер лейтенант Сергей Владимирович Оффенбах. Всех измотала изнуряющая жара… С разрешения командира свободные от вахты подводники расположились прямо на верхней палубе, раздетые по пояс, кое-кто —

свесив ноги за борт. Нос лодки разрезал форштевнем водную поверхность, белая пена с легким шипеньем проносилась вдоль бортов, а широкий след от винтов стлался за кормой. Весь день белое солнце сияло во весь горизонт. Море было пустынным… Офицеры и сигнальщики на мостике вдыхали чистый морской воздух – «Хорошо жить!»…

Но тишина в море обманчива, терять бдительность нельзя… Германская подводная лодка «UB-14», возвращающаяся от Кавказских берегов в Босфор, в первый день июня обнаружила и попыталась атаковать «Кашалот», но сигнальщик Василий Побережняк вовремя обнаружил германскую лодку, и «Кашалот» успел погрузиться.

Вдали на горизонте виднелась темная полоска турецкого берега, а вокруг сколько хватало глаз простиралось бескрайнее море. Прошли сутки, и 3 июня 1917 года сигнальщиками подводной лодки «Кашалот» в районе Амасто-Керемпе были замечены четыре турецкие шхуны с углем и две большие шхуны, направлявшиеся за углем. Подводная лодка артиллерийским огнем уничтожила эти шхуны.

…Темная ночь спустилась над морем. Небо и море слились в единое целое, и только светлая полоска на западе указывала на границу между ними. Сонная зыбь покачивала лодку… Лейтенант Петр Ярышкин находился на мостике. Необъятное звездное небо над головой, вибрация палубы под ногами, шум рассекаемой носом лодки волны – Ярышкин ничего этого не слышал и не чувствовал: «Что за чудная ночь, какие яркие крупные звезды, какая фантастическая картина!» – проносилось у него в мыслях. Звездная южная ночь приняла его в свои объятия… Перед глазами развернулась во всю ширь горизонта грандиозная панорама, достойная кисти Айвазовского, где серебрилась величавая морская ширь, где сверху сияла луна и мерцали мириады звезд. Эта фантастическая ночь захватила его мысли и чувства целиком… Мечты Петра улетели к любимой Катюше. Он вспомнил ее, и сердце, казалось, остановилось и больно защемило в каком-то темном, нехорошем предчувствии…