Вот почему городской советник Ранненберг беседовал в таверне, ничего не опасаясь.

— Я слышал, что вчера его святейшество сообщил собору каноны относительно реформы церкви и образа жизни духовенства, которые он намерен обнародовать. Надеюсь, что этого будет достаточно. В противном случае народ будет недоволен.

— Да, конечно, — согласился с ним один из собутыльников. — Не знает ли кто-нибудь содержания этих канонов?

— Я слышал, как их читали вчера. Но моя латынь, как вам известно, сильно хромает. Но бургомистр, конечно, об этом знает.

— Конечно, — с достоинством ответил бургомистр Мангольт. — У меня есть даже список с них.

Собеседники зашумели.

— Нельзя ли прочесть? — кричало несколько голосов.

— Хорошо, — важно ответил бургомистр. — Господин секретарь, подойдите сюда и прочтите вот эту бумагу. Некоторые, наиболее важные места нужно перевести для тех, кто слаб в латыни.

Завистливые люди утверждали, что в числе этих людей был и сам бургомистр, но, быть может, это была и неправда.

Городской секретарь, высокий человек лет тридцати пяти, с тёмным строгим лицом, встал из-за стола и выступил вперёд. Взяв бумагу у своего начальства, он подошёл к окну и стал читать первый пункт предлагаемой папой реформы, касающийся освобождения от налогов. Папа обязывался впредь не делать этого. Потом он перешёл ко второму пункту, которым устанавливался новый порядок утверждения союзов, корпораций и т. п.

Все слушали молча. Лишь изредка у кого-нибудь вырывалось замечание:

— Всё — внутренние дела церкви. Не поделили добычи! Нас это не касается. Пропустите это и переходите к главному.

— Всё должно быть по порядку, — строго заметил Мангольт. — Это очень важно, хотя нас, действительно, и не касается.

Секретарь прочёл третий пункт, касающийся доходов от вакантных кафедр, потом четвёртый насчёт симонии. Всякий обвинённый в симонии тем самым извержется из своего сана, будет ли то простой священник, или епископ, или даже кардинал.

— Это хорошо. Но всего этого мало, — возразил опять предыдущий оратор. — Если в симонии провинится сам папа, кто же тогда будет судить его?

— Этого канон не разъясняет, — басом ответил секретарь.

— Тут ещё много пунктов. Продолжайте, продолжайте, г-н секретарь! — вскричал бургомистр.

Дальше шло о десятинах.

— Всё о деньгах! — проворчал опять тот же недовольный оратор. Чтобы подкрепить своё негодование, он разом опорожнил свой стакан и со стуком поставил его на стол.

— Деньги — вещь необходимая, г-н Вальтер. Без денег нельзя выпить и вина.