До полудня в огромной чаше для увеселения и разогрева зрителей проводились травли зверей и бои быков, которых разогревали и злобили фессалийские всадники. Они кололи быков дротиками, пока животных не охватывала ярость, после чего на бой с рогатыми чудовищами выходили самые знаменитые и храбрые бестиарии[46]. После перерыва зрителям было представлено конное сражение, в котором участвовали по сотне германцев и пленных парфян, взятых в плен за Тигром. Затем на арену вышли гладиаторы – девятнадцать пар.

Когда и эти бои закончились, претор, распоряжавшийся проведением игр, объявил перерыв, чтобы зрители могли перевести дух. Цезарь покинул императорскую ложу, в которой по заранее расписанным местам сидели члены императорской фамилии – прежде всего сестры императора с мужьями, высшие сановники, руководители жреческих коллегий, весталки, а также приглашенные правителем гости. Одним из них был дворцовый историограф Постумий Тертулл, в компании с Виталисом составивший сценарий предстоящего праздника. Спустя полчаса по распоряжению Тигидия Перенниса, торжественно выступившего из недр громадного сооружения, претор вновь поднялся на возвышение, устроенное возле императорской ложи. Запели трубы, грянул барабанный бой, и в наступившей тишине раздался мощный голос магистрата – даже на верхней галерее, где толпились нищие, чужаки, не имевшие римского гражданства, и рабы, было отчетливо слышно каждое его слово.

– Смотрите, граждане, и увидите! – провозгласил претор. – Геркулес Великий Хранитель (Hercules Magnus Custos), борец за справедливость, непобедимый воин, претерпевший столько мук в земной юдоли, но сумевший взойти на Олимп, с нами. Возрадуйтесь, откройте сердца, ведь сказано: пока деяния Геркулеса священны для каждого чистого помыслами, готового к подвигам квирита, до той поры стояла и стоять будет наша держава. Близок торжественный момент, когда каждый может убедиться, что дух Геркулеса, воплощенный в дарованном Риму императоре, телесно пребывает в римском народе.

Нестройный гул встретил эту краткую и выразительную речь, в составлении которой принимали участие Тертулл, префект города Ауфидий Викторин, а также забиравший все бо́льшую силу Переннис. Теперь это был не тот Тигидий, о котором сослуживцы рассказывали, что легче заставить запеть каменную сирену на мосту Агриппы, чем выдавить слово из пармианского префекта. Теперь это был властный, не позволяющий себе улыбаться, скорый на расправу и жадный до чужого имущества служака. Не прошло и месяца, как был сослан бывший наместник Аквитании Фуфидий Руф, а Тигидий с согласия цезаря занял его роскошную виллу по Фламиниевой дороге. Он отвечал за подготовку игр, его распоряжения теперь выполнялись беспрекословно.