Корабль мерно покачивался на морской зыби.
Горные вершины на магнесийском берегу освещались сигнальными кострами. Афеты погрузились в ночь. Но город не спал. В порту продолжалась погрузка скота, фуража и провианта на грузовые гиппосы. На площадях и улицах слышались крики — солдаты Ксеркса врывались в дома, грабили жителей, забирая для ставки шахиншаха все самое ценное.
В проливе Ореос было неспокойно. Белые буруны бились друг о друга с яростью атакующих врага фалангистов. По окоему на юге темнел берег Эвбеи. Скалы острова вспарывали тревожную мглу, словно клыки Кербера.
Мол надежно защищал бухту от пронизывающего ветра. Лишь вымпел на верхушке мачты отчаянно и безнадежно метался. Казалось, он дрожит от страха, хочет отвернуться от города, чтобы не видеть ужаса погрома, но не может.
Сидя со скрещенными ногами на сундуке, Артемисия нервно грызла фисташки. На ощупь выуживала из килика еще целые орехи, очищала ногтями, а потом машинально совала в рот. Попавшую на рубаху скорлупу молниеносно стряхивала щелчком пальцев.
По натянувшимся на бедрах персидским шароварам безразлично и лениво вышагивали дикие кошки. Над полусапожками взбегали покрытые черными зигзагами ноговицы. Короткий мужской кафтан-сарапис с капюшоном прикрывал плечи.
Басилисса чуралась мидийской роскоши. Волосы были коротко острижены и стянуты через лоб ремешком. Никаких самоцветов, никакого золота, лишь серебряная пиратская серьга в ухе. Даже висевший у пояса меч-акинак скорее подошел бы простому пехотинцу — ножны бронзовые, а рукоять костяная.
Артемисия смотрела, уставившись в одну точку.
В рубку сунулся было вестовой, но она заорала: "Вон!"
Басилисса Галикарнаса обдумывала трудное положение, в котором оказалась ее маленькая флотилия из девяти пягидесятивесельных пентеконтер. После смерти мужа она привыкла делать это в одиночку. Но как сейчас ей не хватало Мавсола — товарища детских игр, а потом и супруга Любящего, преданного, мудрого…
Шесть кораблей выставил Галикарнас, причем пять из них Артемисия снарядила за свой счет. Еще три прислали соседние дорийские города Кос, Нисир и Калимна.
Басилиссе было о чем беспокоиться. Только глупец не способен заметить: после того, как персидский флот покинул Фермы в Македонии, что-то пошло не так.
А ведь как хорошо все начиналось. Больше тысячи боевых кораблей со всей Азии собрались под флагами Ксеркса. Финикияне, ионяне, киликийцы, островитяне Эгеиды… Даже египтяне.
Так ведь умников среди капитанов-навклеров днем с огнем не сыскать. Только и годятся на то, чтобы рабынь по рубкам тискать и бить поклоны спесивым навархам — Ариабигну, Прескаспу, Мегабазу и Ахемену.