— Возьмите меня в заложники. Хватайте ключи и гоните со всей дури.

— Ты это серьезно?

— Серьезней некуда. Целься в меня.

С этим у Саймона проблем не возникло, поскольку мальчик выразил свое желание вполне недвусмысленно.

— Я выйду, ты — за мной, — сказал Люк. — Поднимешь ключи, и уезжаем. Все понял?

— Да вроде.

— Берем «виннебаго», а ховерпод бросаем. Без хорошей дороги «виннебаго» надежней.

— Согласен.

— Пусть они отдадут тебе ключ от ховерпода, чтобы не могли за нами погнаться.

— Как скажешь.

— Великолепно. Приступаем.

Люк пинком сбросил с порога ногу Иисуса. Поднял руки и спрыгнул на землю. Саймон взглянул на Катарину — не видит ли она во всем этом ловушки? Она щелкнула своими длинными пальцами и указала на дверь — этим жестом надиане выражают нетерпение.

Снаружи донесся голос Люка:

— Любви Христовой ради, не стреляйте.

Катарина снова щелкнула пальцами, еще энергичней. Ну коль так, ладно. Если окажется, что этого делать не стоило, пусть сама выкарабкивается.

Саймон выпрыгнул, приставил ствол к хилой спине и сказал:

— Шевелись. Если что не так сделаешь, урою тебя к чертовой матери.

В этих делах он был профи.

— Только не стреляйте, — хныкал Иисус.

Дева и Оби-Ван застыли в дверях ховерпода и моргали, не понимая, что происходит. Саймону показалось, что с инсценировкой даже несколько переборщили, учитывая, что вся публика состояла из девочки-подростка и старикана, наряженного как на Хеллоуин.