— Что ты сейчас чувствуешь?

— Умираю.

— Можешь конкретнее?

— Меньше. Я меньше.

— Тебе кажется, что ты уменьшаешься?

— Комната большая. Яркая.

— Тебе кажется, что комната стала больше и ярче?

— Да.

— А я тоже стал больше и ярче?

— И громче.

Он понизил голос:

— Извини.

— Нет. Мне нравится.

— Тебе нравится, что я большой, яркий и громкий?

— Да.

Она закрыла глаза и затихла.

Саймон спустился вниз и вышел на веранду. Тускло-красное закатное небо перечеркивали обрывки рыжевато-багровых облаков. До Саймона доносились детские голоса, но самих детей он не видел. Потом в поле его зрения появился Люк. За ним, размахивая сделанным из кия копьем, гналась Твайла. Картонные крылья бились у нее за спиной. Люк закричал. Саймон не понял, от страха он кричит или от восторга.

Увидев Саймона, Люк остановился. Он весь подобрался, как если бы хотел показать, что ни разу в жизни не кричал и не бегал. Твайла тоже остановилась. Она стояла, внимательно изучая наконечник копья, как будто только для этого сюда и прибежала. Люк тем временем подошел к веранде.

— Паноптикум, — сказал Люк.

— Но ты вроде неплохо проводишь время, — возразил Саймон.