Некоторые из этих идей открыто обсуждались в лагере Икс. Например, ударный отряд № 30 – подготовка уголовников для диверсий в немецком тылу. Группа таких диверсантов, засланная во Францию, захватила много новейшего вооружения. Ходили еще слухи, что Флеминг подговорил швейцарских астрологов предсказать суеверному Рудольфу Гессу, что он порадует фюрера, заключив мир между Германией и Британией. В итоге Гесс совершил свой знаменитый полет, спрыгнул на парашюте в Шотландии, был взят в плен и много рассказал МI5 и МI6 о Третьем рейхе.
Прочитав в том же лагере три отправленных авиапочтой письма, я узнал, что Флеминга послали в Северную Америку как раз для того, чтобы помочь Стивенсону втянуть США в войну.
– Проблема с ребятами, которых Эдгар стал отправлять в лагерь после вас, – продолжал Флеминг, фамильярно называя по имени директора Гувера, – в том, что им предписывается «посмотреть, что там и как». Смотрят они во все глаза, но мало кто научился видеть.
Я молча кивнул, склонный согласиться с оценкой, данной Флемингом и Стивенсоном шпионской подготовке наших агентов. Несмотря на заявления Гувера, что наша задача – расследование, а не силовые функции, ФБР по сути своей было полицейской организацией. Мы арестовывали шпионов – мистер Гувер даже Стивенсона собирался арестовать, когда выяснилось, что тот приказал убить нацистского агента в Нью-Йорке. Агент передавал своим маршруты наших конвоев и помог немецким подводникам потопить тысячи тонн союзнических грузов, но мистер Гувер не считал это достаточным поводом для нарушения американских законов. При этом никто из Бюро, за исключением немногих оперативников СРС, не мыслил как разведчик и не понимал, что шпионов надо не просто арестовывать: за ними следят, их проваливают, а после перевербовывают.
– Кстати, об умении видеть, – сказал Флеминг. – Я вижу, один американский писатель в Гаване собрался хлеб у нас отбивать.
Лицо мое, уверен, осталось бесстрастным, но внутренне я заморгал. Прошло – сколько? – меньше недели с тех пор, как Хемингуэй изложил свой план посольству в Гаване.
– Да? – сказал я.
Флеминг вынул мундштук изо рта и одарил меня своей кривой улыбочкой, этакий обаяшка.
– Совсем забыл. Вы ведь беллетристику не читаете, старый пень?
Я покачал головой. Зачем он завязал этот разговор? Чем заинтересовало Стивенсона и БСКБ мое тупиковое задание?
– Джозеф, – теперь он говорил серьезнее, без своего невыносимого акцента, – помните, мы обсуждали с вами любимую уловку Желтого Адмирала против его конкурентов?
– Смутно, – сказал я, хотя хорошо все помнил. Стивенсон, Флеминг, я и кто-то еще говорили, как мастерски адмирал Канарис – Желтый Адмирал – вбивает клинья между соперничающими разведслужбами противника. В данном случае между МI5 и МI6, внутренней и внешней разведкой Британии.