– Не совсем, – вздыхает семинарист, словно объясняя, чем отличается круг от квадрата ребенку-дауну, и, отпив немного своего вишневого пива, продолжает свои нравоучения. – Понимаешь, мир меняется, все становится сложнее, и мы вынуждены исповедовать современный подход к вере.

– Хм, – откидываюсь на спинку барного стула с видом заинтригованного зрителя.

– Не все так очевидно, и не все ведет к нашей явной выгоде. Иногда господь посылает нам испытания в несколько этапов, словно намекая на то, что мы сами слишком сильно усложняем простые вещи, будь то благодетель, грех или сомнение. Мы сомневаемся, творить ли благо, если за него не заплатят прямо сейчас, каяться ли за грех, если последствия неявные, разрешать ли сомнения, если жить в смятении проще, чем прийти к истине.

– А истина всегда есть?

– Разумеется. И я это понял только недавно, – Кирилл явно вошел в раж и даже забыл про пиво – кроме того, что уже влил в себя. – Бог и есть истина. Именно он упрощает все и приводит нас к гармонии, к миру в себе. И твой друг, и все, кто терпит нужду и смиренно творит благо для близких – все получат свою награду, но в свое время. Мы называем это приметами, законами мира или законами подлости, но все приходит к своему логическому знаменателю. Каждому поступку – своя награда.

– Прикольно.

– И даже если ты зол на господа и его немилость, но в душе у тебя, – Кирилл делает паузу и выразительно тычет в меня длинным кривым пальцем, – добро, и ты не желаешь зла ближним, ты придешь к своей истине. Это и есть современный подход, который дружит церковь с гуманистами. Но для его внедрения нужно еще много работать. В этом и есть моя задача.

– Не знаю, как там современно церковь будет дружить с гуманистами – современно или нет, – но знаю, что она довольно современно делает бабки на человеческой тупизне. Так что извини, конечно, – осушаю в паузе свой бокал и осторожно ставлю на стол, – но на хер мне не нужны ваши учения и объяснения. Я как-нибудь сам.

– «А Я говорю вам, что всякий, гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду», – снова тычет в меня своим уродливым пальцем Кирилл.

Его манера вещать, тренируя на мне навыки чтения проповедей, его усы и его постепенный переход в откровенную агрессию раздражают меня и провоцируют на применение физической силы, а этого мне сейчас совсем не нужно. По крайней мере, здесь и сейчас.

– Ладно. Мне пора. Как-нибудь созвонимся, – встаю со стула, разминаю шею и ухожу из паба, не обращая внимания на попытки Кирилла что-то мне втолковать напоследок.