Так в арсенале вооружений оперативно-боевого отряда появилась своя бронированная техника взамен ушедшей батареи САУ-100. Бодров тоже заглядывал в тайное пристанище пахнущего свежей краской танка. С помощью Натальи подобрали из выздоравливающих бойцов командира машины, старшину. Потренировав неделю сформированный экипаж, тот доложил о готовности к выполнению боевой задачи.

Сейчас Сергей в доме купца вел беседу с задержанными. Хотелось понять, почему банда смогла скрытно проникнуть в Горобцы, откуда прибыла, по чьему заданию, кто руководитель.

Как удалось оказаться в поселке, минуя засаду, долго выяснять не пришлось. Более трудным был другой вопрос: кто откуда прибыл. Задержанных из поселка оказалось всего два человека, да и те раненые. Остальные пятеро были застрелены в купеческом доме. Они последними ворвались в переполненный коридор, потому и оказались под массированным огнем автоматов.

Большинство задержанных не знали друг друга, но отвечать, каким образом оказались в лесу, отказывались.

— Нас все равно расстреляют, зачем подводить под расстрел свои семьи?

— Кто сказал, что ваших близких станут расстреливать? — спрашивал Бодров.

— Немцы так делали, от энкавэдистов другого не жди.

— Зачем нас с фашистами роднить? Это же наши общие враги. Выбросьте из головы глупости. Нам надо вместе бороться с ними, а вы вон чего надумали: воевать против своих же.

— Нам говорили, будто так надо, — поникшим голосом отвечал собеседник.

Разговорился лишь один хлопец. Невысокий, чернявый, с умными глазами на живом лице. Назвался Генкой.

— Дядя, ты меня не расстреляешь? — спросил он.

— Я похож на палача?

— Нет. У вас доброе лицо и вид хороший.

— Мы не расстреливаем, у нас другие дела — навести порядок в Горобцах и других населенных пунктах, выловить преступников.

— Отпустите меня. Мама теперь плачет. Я вам помогать буду.

На глаза пацана навернулись слезы, он шмыгнул носом, скорбно опустил голову, вздохнул.

— Как же я тебя отпущу, если ты бандит! С оружием в руках хотел напасть на красноармейцев, убить их.

— Я не хотел никого убивать. Нам сказали, что в доме много оружия, а людей нет. Мне обещали дать пистолет.

— Зачем он тебе?

— Стрелять по мишеням. Мама меня не пускала, а я убежал.