В полночь веселье на даче Берковича было в самом разгаре. Проводы Веры Сергеевны Калининой в Москву получились по-царски богатыми и пышными. На торжество были приглашены самые преданные чиновники из городской администрации. 

Виновница торжества блистала на празднике, устроенном в ее честь. Изрядно выпив, она захмелела, чего раньше не могла себе позволить. Поэтому, отключив телефон (из-за этого не смог дозвониться Айзек), она в отдаленной комнате занималась любовью с мэром, Вальтером и еще каким-то невзрачным клерком, который раньше не смел на нее даже взглянуть. А сегодня ему улыбнулось счастье, он владел самой королевой бала. 

Спустившись по лестнице в темный каземат, аквалангисты надели на глаза приборы ночного видения.

Старший шел первым, и Христофоров, следовавший за ним, констатировал, что память у командира боевых пловцов великолепная. Он шел быстро и бесшумно, легко ориентируясь в подземных лабиринтах по одному ему известным приметам. 

Они прошли два уровня, спустились на третий, тут Первый сбавил темп, прошли еще несколько десятков метров до первого поворота, откуда по глазам, вооруженным прибором ночного видения, неприятно резанул свет тусклой лампы. Под горящей лампочкой была видна темная глухая дверь, возле которой топтался часовой. 

Остановившись, Первый поднял вверх руку, жестом показывая Христофорову, чтобы тот остановился. Владимир замер. Тем временем командир боевых пловцов опять извлек свой нож и, спрятав клинок в руку, слился с шершавой стеной и медленно двинулся за угол. 

Не прошло и минуты, как Первый появился снова и взмахом пальцев поманил чекиста за собой. Часовой лежал в стороне от двери, скрючившись, на его груди растекалось темное пятно крови. 

Тяжелая дверь в каземат закрывалась на обычный колесный замок, какие бывают на корабельных дверях-переборках. Провернув штурвал колеса несколько раз, Христофоров почувствовал, как дверь подалась. Потянув ее на себя, он открыл проход в каземат. 

Кольцова они нашли в небольшой каменной клетке-камере, он спал, повернувшись лицом к стене.

«Его пытали», — мелькнуло в голове Владимира. Он быстро вошел в камеру и тронул Кольцова за плечо. 

— Глеб, очнись.

— Что? — не понял, с трудом просыпаясь, частный детектив и перевернулся на другой бок. 

Христофоров увидел, что похищенный выглядит вполне прилично, никаких следов пыток или побоев он не обнаружил. 

— Глеб, тебя пытали? — с сочувствием в голосе спросил чекист, очевидно, пользуясь постулатом «не верь глазам своим». 

— Нет, до этого не дошло, — тихо ответил Кольцов, глядя на вошедших ошалевшим взглядом.