Он быстро вспотел, забинтованный бок стало остро покалывать.

«Никакой рукопашки и ножей в этот раз, – пообещал он себе. – Хватит в моем теле лишних отверстий. Лучше вообще не ввязываться самому, только сообщить координаты. Зря, что ли, у нас тут скуластый и с ним восемь вояк».

Над морем еще горел закат, но в лесу сгустились сумерки. Среди ветвей мелькнула серая тень – чьи-то плечи и голова. Огневский уже выхватил «Глок», когда увидел большие круглые черные глаза без белков, окруженные кольцами белого меха.

Худощавый, ростом со школьника, флегматичный лангур удобно расположился в развилке дерева, с интересом глядя на человека.

Лангуры нравились Андрею больше всех других обезьян: не кричат, не скачут, не пристают, просто висят на дереве и задумчиво смотрят тебе в глаза.

– Здоро́во, – прошептал Огневский. – Пожелай мне удачи.

Лангур ничего не ответил.

Курорт был окружен стеной из белого камня, с мягкой подсветкой. К стене Огневский соваться не стал – в лучах фонарей его сразу будет видно. Вместо этого, начал забирать влево, пока не добрался до прибрежных скал.

Внизу разбивались о камень волны, а сверху белела высокая стена жилого корпуса, подступавшая прямо к обрыву.

Восемь панорамных окон, по два на каждый этаж, сверкали, отражая лучи заходящего солнца. Точнее сверкали семь из них, а одно, на предпоследнем этаже, зияло темной, кривой дырой.

Андрей прищурился, вглядываясь внутрь, но там было слишком темно.

Волны внизу не смолкали, в их ровном гуле вдруг послышалось что-то резкое, тяжелое. Да это звуки пальбы!

Неужели скуластый болван Нынг нарушил план и ломанулся без команды… Но не похоже – стреляют снизу, из маленькой рощи у подножия скал.

Огневский аккуратно полез по камням вниз. Но тут пришлось остановиться и прижаться к скале – на узкой тропе внизу послышались шаги, в сторону выстрелов бежали двое. Точно не бойцы Нынга: эти без формы, в пресловутых майках-алкоголичках, которые почему-то так любят «лихие люди» по всему миру. Что-то совсем странное творилось в брошенном отеле…

Когда бегущие скрылись из виду, Огневский продолжил спуск с удвоенной осторожностью. Выстрелы в роще стихли, но то и дело раздавались яростные выкрики – языка было не разобрать.

Андрей подобрался к самому краю и увидел внизу, между скалой и пляжем, рощу кривых от ветра деревьев. В ней двигались темные человеческие фигуры.

– Что, суки?! – закричал по-английски надорванный мужской голос, такой знакомый по чтению яростных, прекрасных стихов. – Идите сюда, на всех хватит!

Огневский достал рацию, поднес к самым губам и тихо проговорил: