– Он вообще ничего не говорил? – уточнил Игорь, жадно глотая табачный дым.

– Да, абсолютно. Мы поначалу грешным делом подумали, что он глухонемой. Но, слава Богу, ошиблись. Потихоньку он стал приходить в себя, сначала что-то мычал, а потом и заговорил не очень связно, правда.

– А сейчас он как говорит?

– Ну, сейчас уже вполне прилично! – усмехнувшись, отозвался Хаммер, зажигая газовую горелку. – Только теперь он пьет беспробудно. И где только они денег берут на это пойло?

– Как вы думаете, что с ним могло случиться?

– Не знаю, он, по всей видимости, перенес какое-то сильное потрясение. Оно было настолько сильным, что он до сих пор помнит свое прошлое смутно. Его жизнь для него самого началась заново с моей ночлежки. Бедолаги называют ее промеж себя отелем, да для них – это так и есть, отель.

– То есть что с ним произошло, или что его так потрясло, он не помнит? Так же как и то, почему он оказался вне дома и семьи?

– Совершенно верно, или не хочет помнить – кивнув, проговорил Элтон. Доставая из огромного почерневшего от времени и ржавчины сейфа кулек с сахаром и чашками.

– Вы не находите это странным? – уточнил Захаров. Рассматривая пожелтевшие от времени картинки из журналов, которые висели на стенах старенького шкафа.

– Нахожу, но что я могу сделать, у меня, таких как он, десятки, – проговорил хозяин снимая помятый пиджак.

– А что, за то время, которое он живет у вас, его никто не навещал? – поинтересовался Игорь, трогая рану на голове.

– Да были пару раз какие-то люди вроде вас.

– Родственники или друзья?

– Кто же их знает, – отозвался Элтон, пожав плечами. – Когда его навещали, то меня рядом не было, все это я знаю с чужих слов.

– И что?

– А ничего, справлялись о его здоровье, обещали даже помочь.

– Помогали?

– Да ну! Их и не видел больше.

– А как они выглядели? Ну, какие они из себя? – уточнил Захаров.

– Говорили, что один, был в дорогом костюме, шляпе, стильном галстуке по голубой рубашке, темные очки. Лицо староватое, треугольной формы, какое-то вытянутое, неприятное. Вот, пожалуй, и все. Ах да еще запомнились волосы…