— Эм... — замялась она. — Можешь... словить меня?

— Твою мать... — вздохнул я.

Не так давно собиралась зарезать меня парными гросс-мессерами, а теперь «можешь словить меня?»...

Протягиваю руки, после чего жду, пока Шув решится на прыжок. Где-то через полминуты колебаний, она решилась, закрыла глаза и прыгнула. Ловлю её и ставлю на землю.

— Впереди ещё уйма таких подъёмов и спусков, — сообщаю я ей.

— Тогда тебе придётся на ручки меня взять, — заулыбалась Шув.

Я всего лишь хотел по-быстрому посмотреть на перестрелку, чтобы разобраться, кто и что, а главное — зачем, но очень быстро всё это превратилось в бессмысленный цирк с тасканием не приспособленной ни к чему айтишницы по крыше...

Всего я насчитал семь пристроек техэтажей, через которые пришлось буквально перетащить Шув. Зачем я вожусь с нею? Не проще ли было её прирезать?

— Обосраться... — тихо прошептала девушка, когда мы дошли до края крыши и вгляделись в панораму города.

На улице Кораблестроителей, сильно выделяющейся элитными многоэтажками, плотно понатыканными вдоль дороги, происходила настоящая война.

Две противоборствующие силы, одна в серой форме, а другая в зелёной, сражались за ларёк шавермы. То есть, бой шёл у изрешеченного ларька, а так у меня нет информации о том, является ли он конечной целью.

— Лежи спокойно, без резких движений, — предупредил я Шув.

Вытаскиваю мобилу и приближаю место действия через камеру. Дрожит рука, сука, что особо чувствуется на максимальном зуме, поэтому упираю телефон в крышу и из такого положения вновь навожу камеру на сражающихся.

Серыми оказались всамделишные фашисты, вооружённые своими знаменитыми МП-40, а также Карабинами 98к, ну и пулемёт в наличии. Лежат на трассе, среди немногочисленных остовов машин и стреляют куда-то в направлении противника.

Зелёными оказались красноармейцы, вооружённые отечественными образцами вооружения, винтовками Мосина, ППШ-41 и ДП.

Иронично будет, если они ещё не поняли, что уже в другом мире...

Местом, откуда они пришли, как я понимаю, является отсутствующий кусок дорожного полотна, что к юго-западу, где-то 100×70 оттяпало в ином мире и принесло нам баррикады, иномирное дорожное полотно, сгоревший советский лёгкий танк, а также половину танка «Пантера».

Перенос в другой мир не послужил веским основанием для прекращения огня: садят друг по другу из всего, что есть, перебрасываются гранатами, ругаются громко, матами. Похоже, мне нужно вмешаться...

Отползаю и ищу взглядом что-нибудь, на что можно будет упереть свой автомат. Ничего свободно лежащего не нашлось, поэтому я вырвал кусок рубероида, скатал его в рулон и приспособил под опору на краю крыши.