В той редакции, в которой изначально продвигалась инициатива, было предложено сохранить фракции, но раздробить их внутри на множество партий, чтобы создать как можно больше хаоса, но сами сенаторы пошли ещё дальше, раз совершенно упразднили фракции и, тем самым, полностью перевернули былой статус-кво с ног на голову.

— Любопытно, — улыбнулся Эйрих. — Наверное, сенаторы начинают быстро соображать только когда над народом нависает смертельная угроза… Кстати, с отца уже сняли диктаторские полномочия?

— Нет, господин, — ответил Виссарион. — Было краткое тематическое заседание и сенаторы единогласно решили, что будет лучше, если господин Зевта отбудет весь свой диктаторский срок до конца.

— Не хотят брать ответственность, — понимающе усмехнулся Эйрих. — Ладно, сами виноваты.

— Должен сообщить, — заговорил Виссарион неуверенно, — что к нам прибыла делегация из двух сотен знатных воинов с полномочным послом.

— От кого? — поинтересовался действующий претор скоро просто готского народа.

— От семи родов племени аланов, — ответил раб. — Хотят говорить только с тобой.

— Скажи им, чтобы ждали пару-тройку дней, — вздохнул Эйрих. — Мне нужно оклематься.

— Твой отец сказал, чтобы они ждали декаду и ни днём меньше, — ответил на это Виссарион. — Они сказали, что будут ждать столько, сколько потребуется. Они очень хотят с тобой поговорить.

— Ладно, я узнал достаточно, — произнёс Эйрих, после чего постучал пальцем по чашке. — Обновите мне вино и можете идти.

Хрисанф среагировал раньше Виссариона, подлетел к столику и быстрыми, но точными движениями налил разбавленного фалернского из дорогостоящей стеклянной бутылки, уже не первый год преуспевающе существующей в хозяйстве Тиудигото.

Рабы покинули шатёр Эйриха, после чего к нему нагрянула Эрелиева, сопровождаемая Альбоиной и Альвомиром.

— Я не ждал вас, — произнёс Эйрих, рассчитывавший спокойно полежать и поразмышлять о возможных причинах прибытия делегации от аланов.

— Мы ненадолго, — улыбнулась Эрелиева. — Как самочувствие?

Альвомир имел на лице смущённое выражение лица, что достойно включения в исторические хроники, а Альбоина с Эрелиевой довольно улыбались.

— Знаешь, как-то так, — ответил Эйрих. — Хочется действовать, но, пока что, не могу. «Благородному претору нужен покой и только покой»…

— Это хорошо, что тебя, наконец-то, хоть кто-то сумел угомонить, — гадливо заулыбалась Эрелиева.

— Кто бы говорил, ха-ха-ха! — рассмеялся Эйрих. — Отец волновался за тебя. Если бы не я, он бы точно отправил кого-нибудь из избранных дружинников, чтобы вытащить тебя из гущи сражения.