— Уехать бы нам… — беспомощно протянул он.

Даша его не слышала, она спускалась вниз по лестнице. В третьем корпусе раскинулась целая сеть магазинов. Ассортимент женской одежды и косметики не уступал столичному. Разноперая публика разгуливала в пестрых китайских спортивных костюмах, и фантазии на другую одежду у обывателя не хватало. Женщина в вечернем платье здесь выглядела бы белой вороной даже в ресторане. В редких случаях попадались люди в джинсах.

Когда Даша зашла в магазин, то, кроме продавщиц, в нем никого не оказалось. Здесь не торговали штанами с лампасами и куртками с надписью «Адидас».

На улице темнело. В парке играла музыка. В окна витрины можно наблюдать за прохожими. Даша заметила наряд милиции с автоматами, которая цеплялась к молоденьким девушкам и требовала документы. Патрули ходили парами, и на улице их хватало. Отдыхающих присутствие милиции успокаивало, а Дашу беспокоило. Даше требовался паспорт, и она уже знала, где возьмет его.

Она долго прогуливалась по торговому залу и разглядывала товар. Черный парик с длинными волосами ей понравился, высокая цена ее не смутила. Девушка купила себе также темные очки, красную блузку, светлые джинсы, косметику и перешла в следующий салон. Здесь ей приглянулась красивая свободная сумка и лайковые перчатки. В автосалоне ей понравился легкий резиновый молоток для правки вмятин. Инструмент соответствовал размерам сумки, и Даша осталась довольна.

Антон так и не дотронулся до пищи. Он ждал свою спутницу, стоя у окна.

Даша вернулась возбужденной и от еды отказалась. Антон попытался заговорить с девушкой, но она отмахнулась и уселась перед зеркалом. Ее глаза горели нетерпением, а когда она начала доставать из сумки покупки и раскладывать на столе, Антон заметил, как дрожат ее руки. Ему почему–то стало жаль девчонку. Сплошные напасти. Но больше всего он беспокоился за ее характер. Очень трудный характер. Озлобленность, нетерпимость, самоуверенность всегда приводят к несчастьям.

Даша преображалась на глазах. При этом она пыталась себя подбодрить и заговорила.

— Когда мне исполнилось одиннадцать, я твердо решила стать актрисой. Мать таскала меня по театрам, мы даже дома разыгрывали сценки. Мне кажется, что я зарыла свой талант.

— Но почему? Ты еще очень молода.

Дашины брови почернели, ресницы удлинились, и глаза стали темными и глубокими. Она взрослела и дурнела. Образ милого ангелочка прятался под маской дерзкой недоступности.

— Возраст тут ни при чем. Просто я раздумала.

— Почему?

— Ну, во–первых, я обнаружила в себе еще кучу талантов. Артисты — люди подневольные, а режиссеры в своем большинстве самодуры. Зависеть от какого–то козла? Смотреть на стадо бездарностей, которые мнят себя гениями? Нет. Я буду писательницей. Свободный полет фантазии и никакого контроля.