3 января 1988 года А. Чуркин опубликовал в этой газете интервью с футболистом под названием «Фёдор Черенков — кумир публики». Объём текста невелик, однако почти всё, на наш взгляд, интересно. Во-первых, поставлена точка с историей про сотый гол. Корреспондент вернулся к тому драматичному эпизоду: «Судья назначил несуществующий пенальти в ворота “Днепра”. Тем не менее вы не отказались от одиннадцатиметрового. Разве это честно?»

Перед тем как Фёдор ответит, неплохо бы заметить: истории уж полгода. Вспоминать всё это — да ещё в праздничном январе — вряд ли кому захочется. К тому же он в июле всё уже рассказал Геннадию Ларчикову в подробностях. Однако Черенков, как всегда, удивляет не только на футбольном поле: «Сотый гол? Справедливость в претензиях ко мне есть. Уже после матча просмотрел видеозапись. Действительно судья Кузнецов ошибся: пенальти не было и в помине. Но как на поле это определить? Как бы повёл себя, если бы знал о просчёте арбитра? Наверное, пробил бы мимо ворот».

Черенков, без преувеличения, уникален признанием претензий к себе! Спорный эпизод без всякой подсказки или давления сверху трактуется с максимально неудобной объективностью. И оттого можно поверить про «мимо ворот». Потому что это по-черенковски.

Дальше журналист Чуркин напоминает футболисту про отпуск и интересуется, как Фёдор вообще проводит свободное время. Между прочим, уникальная ситуация: если заметили, мы всякую главу начинали с зимних сборов. А как спортсмены отпуск проводили? Сейчас-то ясно: их тёплые края ожидают с нетерпением. Тогда же с заграницей не всё так однозначно выходило. Поэтому ребята чаще всего далеко не отъезжали. Черенков в ответе поначалу вполне предсказуем: «Удивительное дело: после пары дней отдыха появилось желание “постучать по мячу”. Поэтому раза два-три в неделю выхожу поиграть. Либо утром, либо вечером бегаю кроссы. Словом, стараюсь не потерять форму».

«Предсказуемость» состоит в том, что у Бескова иначе и быть не могло. Те, кто не испытывал тяги побить по мячу после двухдневного расставания с ним, вообще в команде не появлялись. Те же, кто забывал бегать кроссы в отпуске, — оставались, конечно. Однако не на такой срок, как Черенков.

Наиболее любопытное следует потом. Футболист, спокойно продолжая рассказ об отпускном существовании, добавляет: «И ещё читаю. В школе как-то поверхностно прочитал “Войну и мир”, сейчас перечитываю этот роман». «Войну и мир» Льва Толстого многие вовсе в школе не читали — пусть то была и советская школа, имевшая немало преимуществ перед современной российской. Он — прочитал. Хотя «технарь», математику любил с физикой. Такие мальчишки, бывает, русскую классическую литературу не уважают: «болтовня», выдумки, зачем время тратить.