— Мужики, ну че ж вы так? — довольно усмехнулся Астафьев и довольно быстро заломал руки лежащего. Тот продолжал сопротивляться, активно дёргаясь. — Лежать, падла. Он не с нашего района. Давайте, крутите.

Первым сориентировался прапорщик, надевая на кисти буйного браслеты наручников и защёлкивая их.

— Да ладно бы он один такой был! — недовольно отозвался сержантик, морщась от боли и зажимая укушенную руку меж ног. — До крови прокусил, сука. Колян, сегодня походу вспышки на солнце какие, психов повылазело, что я манал. Уже четырнадцатого крутим за сутки.

— А чё он ваще в крови? Тут драка была? — поинтересовался Зум, приближаясь и недобро косясь на царапины на щеке молодого.

Рана выглядела неприятной. Не болезненной, а именно неприятной, такая, даже после тщательной прочистки и промывания, всё равно загноится, так что парнишке сильно не повезло, останутся гнойные следы, и он ой как намучается с их обработкой.

— Да, зацепился с Максимычем, ну, который с пятого дома. Максимыч сразу свалил, ему шею подрало, а у него как раз жена врачиха в детской поликлинике, дома, со смены, — ответил прапорщик, тяжко вздохнув. — Дань, ты, кстати, чего приехал, увольнительный дали?

— Да я ж на контракте, — отмахнулся Зум. — Вон, в каличку заехал на несколько суток, с Колькой печень лечим.

— Вы давайте, того, дома лечите, — настоятельно сказал полицейский, убирая баллончик в подсумок на поясе. — А то реально на каких психов нарвётесь, так того, покусают, мало ли они каким бешенством заражены.

— Тебе ли за нас волноваться, котлета, — усмехнулся Николай. Прапорщик нахмурился, но промолчал, а бывший боксёр решил продолжить бомбардировку подколами. — Вы вон вдвоём одного скрутить не смогли, совсем харю отожрал, а ведь когда-то ты мог меня поймать, да подсрачника отвесить, а теперь окончательно в тефтель превратился.

— Ща дошутишься, Астафьев и вместо попойки трое суток проведёте в отделении, а лучше в вытрезвителе, — пригрозил Котлета.

— Ой, боюсь-боюсь, начальник, подтверждения нет, я с утра ни капли в рот не залил, а Данька вон вообще только в военно-врачебной, — отмахнулся Шиз, уже откровенно начиная тихо ржать.

— Ничё, я вместо тебя в баночку поссу, во мне уже все двести пятьдесят фронтовых… — начал было закипать прапорщик, однако тут раздалось хрипение рации в машине. — Тьфу на тебя, от работы отвлекаешь.

Недовольно поморщившись, мужчина развернулся и направился к полицейскому бобику. Сержант пошёл следом, всё ещё зажимая руку. Остальные двое полицейских затащили задержанного буйного в автозак и быстро собравшись, уехали. Скорая помощь, постояв приличия ради ещё пару минут, так же отчалила.