Когда она выходит проветриться, Тануш продолжает:

– Может быть, поэтому Роман отказался от руки моей дочери? Думаю, следовало для начала предложить ему попробовать товар. – Он снова смеется и поворачивается ко мне. Его лицо покраснело, а глаза увлажнились.

Я перестал считать его бокалы после пятого, но мне не обязательно знать, сколько тот выпил, чтобы увидеть, что он пьян.

– Твоей дочери семнадцать, – говорю я.

– Ну и что? Моя мать вышла замуж в пятнадцать. – Он наклоняется слишком близко к моему лицу. – Ты попробовал товар до свадьбы? Скажи мне, она была хороша? Или, может быть, твой член оторвало взрывом вместе с ногой?

С меня хватит на сегодня. Я беру нож для стейка со стола, где намеренно положил его ранее, хватаю Тануша за воротник рубашки и приставляю нож к его горлу. Варя убьет меня, но не могу отказать себе в удовольствии прикончить ублюдка.

– Член моего мужа работает довольно хорошо, но спасибо за заботу.

Я вскидываю голову. Нина стоит в дверном проеме и смотрит на меня с поднятой бровью. На ней короткое черное платье: то, про которое я сказал, что она не наденет его на этот ужин.

– У тебя жар. Возвращайся к себе в комнату! – рявкаю я.

Тануш пытается вывернуться, и я еще сильнее прижимаю лезвие к его шее: так, что не достает лишь толщины волоса, чтобы разрезать кожу.

– Я в порядке, дорогой. Можно присоединиться к вам? Вижу, ты оставил для меня местечко, а я умираю от голода.

Нина приближается, стук ее каблуков – единственный звук в помещении, и останавливается между мной и пустым стулом. Наклонясь вперед, чтобы чмокнуть меня в щеку, она садится.

– Вы, должно быть, мистер Тануш. Я слышала, что вы владеете крупнейшим казино в городе. Может быть, Роман однажды сможет взять меня, и вы нам все покажете. Я никогда не была в казино. – Она мило ему улыбается и поворачивается ко мне. – Дорогой, ты не мог бы убрать нож? Я тут стараюсь вести разговор.

Тануш на мгновение задерживает на ней взгляд, затем разражается хохотом. Я медленно опускаю нож, давая осторожный знак Дмитрию держать свое оружие наготове, и отпускаю рубашку Тануша. Он все еще смеется. Сумасшедшие албанцы.

– Она мне нравится, Роман! Она такая дерзкая.

– Спасибо, мистер Тануш. – Нина широко улыбается, а я мотаю головой.

– Это моя жена, Нина, – объявляю я и направляю на нее раздраженный взгляд. – И она точно знает, как эффектно появиться.

– Спасибо, любимый. – Она гладит меня по руке и поворачивается к Танушу. – Насчет этого казино: как вы контролируете, чтобы люди не жульничали? У вас есть камеры, которые наблюдают за столами, или?..

Тануш слушает болтовню Нины и отвечает на ее вопросы. Она намеренно задает нелепые вопросы, которые заставляют всех посмеиваться время от времени, тем самым поддерживая легкую атмосферу. Когда она интересуется, охвачены ли вентиляционные отверстия камерами, все смотрят на нее и разражаются смехом, пока она объясняет, что воры при ограблении казино в фильмах всегда проникают через вентиляцию.

Она в своей стихии, в совершенстве исполняет роль наивной и слегка слабоумной жены, но я вижу мешки у нее под глазами, которые она попыталась скрыть макияжем. Явно пришло время объявить об окончании этого идиотского ужина и отправить албанцев по домам.

Нина

Когда дверь в апартаменты Романа закрывается за мной, я медленно выдыхаю и наконец могу себе позволить опустить плечи. Я дерьмово себя чувствую.

– Никогда больше не смей так делать, – говорит Роман сквозь зубы и подъезжает ко мне так, что я оказываюсь между его ногами.

– Как именно?

– С чего мне, черт возьми, начать? – рявкает он, его ноздри раздуваются. – Ты приходишь на проклятый ужин с температурой. Или подвергаешь себя опасности. Мы были так близки к настоящему кровопролитию там, внизу, а ты пришла прямо посреди него!

– Прости, что расстроила тебя.

Роман стискивает зубы. Он по-настоящему зол.

– И ты надела это платье. – Он наклоняется вперед и хватает меня за талию. – С этого момента ты будешь надевать это платье только для меня. Ясно?

Я изо всех сил стараюсь спрятать свою ухмылку. И не могу.

– Хорошо, дикарь. – Я обвиваю руками его шею и оставляю поцелуй на губах. – Ты милый, ты знаешь об этом?

– Я не милый, Нина. Я чертовски разгневан.

– Все равно… – Я целую его в бровь, затем в жесткий подбородок. – Ты соблазнительный, когда злишься.

– Ты пытаешься мной манипулировать?

– Да. – Еще поцелуй, на этот раз на другой стороне его подбородка. – Работает?

– Может быть. – Он обхватывает мое лицо ладонями и впивается своим ртом в мой. – Забирайся в кровать. У тебя опять поднялась температура. Я принесу тебе «Тайленол».

* * *

Он невыносим.

Прошло три дня после ужина с албанцами, а Роман все еще обращается со мной, как будто я должна быть прикована к постели. В первый день его поведение курицы-наседки показалось мне довольно милым, несмотря на то что мой жар прекратился и я пришла в нормальное состояние. Сейчас я просто хочу придушить его.

– Я не собираюсь проводить очередной день за просмотром «Нетфликса», а ты не будешь снова работать в гостиной. – Я тычу пальцем ему в грудь. – Ты возьмешь ноутбук и пойдешь вниз в кабинет, и ты это сделаешь прямо сейчас. Я серьезно, Роман.

– Как только я выйду за дверь, ты встанешь и будешь работать.

– Мне надо закончить еще четыре работы за четыре дня. Конечно, я буду работать. Ты заставил меня провести три дня на диване.

– У тебя был жар.

– Три дня назад! – Я взмахиваю руками и гневно сверкаю глазами. – Я прекрасно себя чувствую. Пожалуйста, просто спустись и дай мне поработать.

– Хорошо. Но я буду контролировать тебя. Если я узнаю, что ты опять пропустила обед…

– Спасибо, боже.

Он следит за мной взглядом, в то время как я шагаю к своему рабочему месту и начинаю раскладывать краски на столе рядом с мольбертом. Нужно купить еще черной краски: у меня остался последний тюбик, так как я истратила почти весь запас на «большого парня». Также не помешает несколько тюбиков красной. Я только обмакнула кисть в краску, когда почувствовала, как губы Романа прикоснулись к чувствительному месту на моем затылке.

– Ты кое-что забыла, – шепчет он и прячет лицо в моих волосах.

– Да? И что это может быть?

– Поцелуй.

Я роняю кисть и, медленно оборачиваясь, вижу, как он нависает надо мной. Я не вздрагиваю, и у меня нет чувства паники. То, что он находится так близко ко мне, то, как он возвышается надо мной, давно перестало действовать на меня. Я даже не могу определить точный момент, когда это произошло.

– Ты такой требовательный. – Я обхватываю его лицо руками и приближаюсь губами к его губам.

– Я знаю. – Он опять меня целует. – Обязательно пообедай. И позвони мне, если тебе что-то понадобится.

Когда Роман уходит, я погружаюсь в работу, прерываясь только на туалет. К обеду у меня готова еще одна работа. Брандо начинает беспокоиться. Он бегал повсюду как минимум час, а сейчас наконец свернулся калачиком на своей лежанке. Может быть, мы могли бы пойти на прогулку и снова попытать удачу с проникновением в комнату Леонида. В последние несколько раз, когда я пыталась, рядом всегда кто-то был.

В своей комнате я беру маленький красный мячик и черное устройство с тумбочки и свищу. Брандо подпрыгивает в своей кроватке, и как только он видит мяч, то начинает бегать вокруг моих ног. Положив подслушивающее устройство в задний карман джинсов, я выхожу из комнаты Романа с Брандо у себя под ногами и направляюсь в восточное крыло.

Одна из горничных выходит из комнаты Кости, как раз когда я добираюсь до лифта, и, неся швабру и чистящие средства, открывает комнату Леонида и заходит внутрь. Бинго.

Я бросаю мяч в другой конец коридора и позволяю Брандо погоняться за ним несколько минут. Когда я уверена, что вокруг никого нет, я отбираю мяч у Брандо и забрасываю его прямо в комнату Леонида. Как и ожидалось, он мчится за мячом.

Сразу несколько разных звуков раздается из комнаты. Горничная кричит. Брандо лает. Что-то ударяется об пол. Опять лай.

– Брандо, – зову я, но не жду, что он придет. Когда есть мяч, вся его надрессированность исчезает. Очень удобно.

Я бегу в комнату и застаю горничную съежившейся в углу: она держит перед собой швабру, обороняясь. Брандо полностью игнорирует ее и гоняется за мячиком под кофейным столиком в углу. Я наклоняюсь, как будто чтобы достать мяч, и бедром ударяюсь об стол, который качается и кренится набок. Большая бутылка алкоголя падает на пол и разбивается. Брандо взвизгивает и прячется под кровать.

– Принеси совок и тряпки, быстро, – говорю я горничной и сажусь на колени между кроватью и гардеробной, как будто пытаюсь поймать собаку.

Как только она скрывается из вида, я вынимаю подслушивающее устройство из кармана и осматриваюсь. Большинство свободных розеток на виду. Черт. Я почти решаюсь использовать ту, которая находится у перевернутого столика, когда замечаю свободную розетку, расположенную между гардеробной и комодом. Никаких электроприборов поблизости. Должно подойти. Я тянусь рукой и вставляю «жучок», когда слышу быстро приближающиеся шаги.

– Давай, любимый, все хорошо. Иди к мамочке, – сюсюкаюсь я, протягивая руки под кровать к Брандо.

– Что ты здесь делаешь? – говорит Леонид за моей спиной.

Я хватаю испуганную собаку, встаю и оказываюсь лицом к лицу с дядей Романа, который стоит в дверях с раздраженным видом.