Подкрадываюсь к Мэтту сзади, держа плоское сиденье руками.

— Где ты, блять? — шепчет он.

Я улыбаюсь.

— Та-дам, ублюдок.

Я со всей силы бью Мэтта по затылку обломком стула. Он спотыкается и кричит. Его оружие со звоном падает. Он опускается на колени, схватившись за голову. Я убираю сиденье и проскальзываю мимо него, шаря в темноте в поисках ножа. Нужно прикончить его раз и навсегда. И как только мне кажется, что я нащупала острый кончик чего-то металлического, рука хватает меня за лодыжку и дергает и тянет на себя.

Когда переворачиваюсь, чтобы дать отпор, вижу, что у него стеклянного глаза нет, и веко наполовину закрыто. Но меня сейчас волнует совсем другое. Другой глаз, блять, торчит из глазницы!

— Нихуя себе! Я так сильно врезала, что у тебя глаз выпал, — меня мутит, еле сдерживаюсь, чтобы не наблевать. Его веки так оттянулись, что окровавленный глаз выглядит как у мультяшного злодея, одновременно злого и охреневшего. Фу, меня сейчас вырвет. — Засунь его обратно, пожалуйста, ради бога!

— Я тебя убью, — рычит он. Ползет ко мне со скрюченными руками, наверное, он мечтает мне ими глотку вырвать. Резко отбиваюсь ногой, выигрывая время, чтобы встать и убежать по коридору. Мельком оглянувшись через плечо, я вижу, как Мэтт шатается, поднимаясь на ноги, подбирая нож. Он преследует меня, и я ныряю за занавеску в конце зала, попадая на первый этаж гостевой зоны.

Проскальзываю мимо толпы подростков, которые сбились в кучу в этом дурацком кухонном уголке, пока какой-то псих в костюме мясника машет пластиковым ножом и тут ещё я им добавляю страху. Бегу мимо парочки, которые вцепились друг в друга, пока что-то падает на них со скрытой платформы на потолке. Вокруг дым, лазеры. Мэтт не отстает, а я ускоряюсь, пробегая мимо декораций и испуганных посетителей и, наконец, оказываюсь на лестнице.

На втором этаже лабиринт из узких комнат, отовсюду раздаются крики. Я отступаю в затененное пространство и приседаю между шкафом, полным отрубленных голов кукол, и окровавленной простыней, пытаясь успокоить дыхание и прислушаться к звуку ботинок Мэтта, стучащих по половицам. Но его нет. Проходит парочка. Потом четыре подростка. А Мэтта всё нет.

Жду. Пытаюсь почувствовать что-то еще, кроме этих воплей и жуткой музыки из динамиков. Может, он свалил? Одумался? Пошел глаз свой вправлять? Или, может быть, пошел звонить в полицию, что и должен был сделать в первую очередь.

Надо его найти раньше, чем он меня.

Кто-то шуршит. Может, это мой шанс его остановить. Выглядываю из-за шкафа. Но вижу не Мэтта.

Это доктор Фионн Кейн.

Не понимаю, как он узнал меня в темноте и в этом чертовом костюме клоуна, когда тут полно клоунов на каждом углу. Но узнал же.

— Черт, — шиплю я, когда он идет ко мне.

— Роуз, — он смотрит на меня, на сломанный стул в моей руке, и обратно. — Что ты делаешь?

— Я, ну… работаю…?

— То есть, бегаешь и орешь: «Догони меня, страшный ублюдок!» и смеешься как психопатка? — он прищуривается. — Мне показалось, что кто-то за тобой гнался. Я пришел проверить, всё ли хорошо.

— Как мило… спасибо. Я в порядке… просто… создаю жуткую атмосферу, — пожимаю плечами, а он тыкает в колокольчик на моем колпаке. Хмурится.

— Ты уверена?

— Да, спасибо, — я стараюсь не переминаться, но не могу сдержать нервозность. — Может, ты лучше сходишь за хот-догами? Я умираю с голоду. Потом приду, как только закончу со своим… делом.

— Делом?

— Ну да… выступлением.

— Но ты же написала, что закончила работать.

— Эм… да. Почти. Ещё кое-что осталось.

Я шарю по карманам своих мешковатых черно-белых штанов, ткань которых испачкана брызгами крови, непонятно, настоящей или нет. Достаю купоны на еду и протягиваю Фионну, а он с подозрением смотрит на мою руку.

— И когда ты закончишь? — спрашивает он.

— Может, минут через… двадцать? — мой голос дрожит, в горле всё пересохло. Его взгляд становится пронзительным, будто я только что призналась во всех грехах. Он опускает подбородок и смотрит на меня, пригвождая к месту.

— Роуз…

За Фионном скрипит половица. Я вижу отблеск ножа. Бросаю купоны, хватаю Фионна за руку и тяну изо всех сил на себя. Со всей дури пинаю Мэтта в голень.

— Крэнвелл? — удивленно спрашивает Фионн позади.

— Я думала, ты никогда не догонишь, — говорю я. Ещё раз бью, и нож отлетает в стену. Мэтт рычит от злости, ищет оружие на полу, пока я прячусь за Фионном и толкаю его в следующую комнату. — Бежим, Док!

Мы вваливаемся в какую-то спальню, а Мэтт уже бежит за нами. Его ругательства заглушаются воплями и хохотом из динамиков. Повсюду фальшивая кровь. На стенах. На потолке. На кровати, где из матраса выскакивает манекен в полный рост, одержимый демонами. Старый телевизор потрескивает в углу комнаты. Фионн идет вперед, и срабатывает стробоскоп. Свет пульсирует, мы теряемся в пространстве.

Фионн берет меня за руку, тащит к двери на другой стороне комнаты. Но Мэтт хватает меня за плечо. Разворачивает. Я вырываюсь из его хватки, и шокированный мужской крик заполняет комнату. Срабатывает автоматическая камера, спрятанная для съемки испуганных посетителе. В свете вспышки я вижу ужас на раскрашенном и кровавом лице Мэтта.

Стробоскоп выключается, остаются только тусклые зеленые и синие огни, расположенные по углам комнаты. Фионн сверлит Мэтта безжалостным взглядом. Мэтт шокировано смотрит вниз на нож, который Фионн вдавливает ему в живот. Он держит его за затылок, впиваясь пальцами в кожу.

— Хотел насладиться местью? — говорит Фионн. Резким движением он проводит лезвием вверх. Багровая кровь хлыщет из раны, окрашивая разорванную рубашку Мэтта. Его рот открыт, но вырывается только хрип, как будто его тело слишком потрясено, чтобы произвести звук. — И как? — ещё один рывок ножа. — Приятно? — раздается звук разрыва плоти, за которым следует шепот Мэтта с мольбой о пощаде. — Потому что мне просто охуенно.

Фионн выдергивает нож и бросает позади. Хватает Мэтта обеими руками на шкирку и швыряет к стене с висящими на крюках манекенами, замаскированных под трупы. Сбрасывает один манекен на пол.

— Пожалуйста… — еле слышно шепчет Мэтт.

Фионн игнорирует его.

У Мэтта нет сил сопротивляться. Нет возможности остановить Фионна, когда тот поднимает его по стене, вешая на крюк. Потом он отступает на шаг и осматривает свою работу. Мэтт кричит от боли. Кровь стекает по его телу. Сочится из уголков его рта. Он ногами скребет по стене, но не может достать до пола. Тянется рукой вверх, чтобы ослабить боль от металлического крюка, но не получается. У него не хватает сил. Его движения медленные, как будто он муха, попавшая в липкое месиво. Губы Мэтта что-то шепчут, но слов не разобрать — просто немые конвульсии.

Фионн будто понимает, что тот хочет сказать. Смотрит на него и вдруг смеётся — жутко и злобно.

— Помочь? Ты хочешь, чтобы кто-то тебе помог? — Фионн качает головой. — Ты правда думал, что будешь угрожать ей и потом просто уйдешь? Ты думал, что я позволю тебе обидеть её? Думал, что я позволю тебе жить после этого? Ты не заслуживаешь никакой пощады. Ты сам-то щадил кого-нибудь? Нет. Поэтому, будешь страдать.

С этими словами Фионн бьет Мэтта по лицу. Его голова опускается. Дыхание становится поверхностным, булькающим, как будто он захлебывается кровью. А потом наступает тишина.

Мы оба смотрим на подвешенного человека, когда внезапно доносятся голоса из соседних комнат. Фионн поворачивается ко мне, и я уверена, что на моем лице паника.

— Под одеяло! — шиплю я, указывая на кровать, и бросаюсь к манекену на полу. Срываю с него мешок и натягиваю на голову Мэтта. Меня передёргивает от его выбитого глаза. Делаю несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Смотрю на Фионна. Он стоит, как вкопанный.

— Давай, Док. Под одеяло. Издавай страшные звуки, — беру его за руку и веду туда, заставляя лечь под окровавленную простыню. На его лице пустое выражение. Я накрываю его как раз в тот момент, когда заходит парочка. Пугаю их, а они визжат и смеются. Прогоняю их к выходу, и как только они уходят, достаю из кармана рацию и включаю ее.

— Венди, это Роуз, прием.

На линии раздается треск. А потом:

— Я здесь, прием.

— Я на втором этаже дома с привидениями. Кто-то наблевал на пол, — говорю я, бросая взгляд на мертвого человека, висящего на стене, в то время как Фионн отбрасывает одеяло и поднимается с кровати. — Я всё уберу, но можешь закрыть вход? Прием.

— Да, всё равно последняя группа только что вышла. Тебе помочь? Прием.

— Нет, всё хорошо. Я уберу. У меня есть ключи. Увидимся завтра. Отключаюсь.

Убираю рацию в карман и громко выдыхаю. Меня всю трясет. Сердце бешено колотится. Фионн стоит в центре комнаты, неподвижный, жутко спокойный. Снимаю клоунскую шапку, бросаю на пол. Я, наверное, выгляжу как сумасшедшая. Волосы торчат из хвостиков, черно-белый грим размазан, а клоунский костюм весь в пятнах грязи и крови. Может, я действительно сошла с ума. Может, он так и думает. Музыка и крики внезапно обрываются, и нас окутывает тишина, настолько резкая и всепоглощающая, что от неё почти физически больно.

Это зашло слишком далеко. На этот раз уже ничего не исправить. Я просто не знаю, как быть другой. Я — ходячая катастрофа.

— Я первая начала, — шепчу я. Но, думаю, мы оба понимаем, что я не о Мэтте Крэнвелле. И впервые я чувствую сожаление о том, что натворила. Мне может и нравится тот путь, что я выбрала, но, наверное, такую жизнь нужно проживать только в одиночестве. Слезинка скатывается по моей щеке. И ещё одна. — Прости, — говорю я.