Но Торн не сразу ответила. Она смотрела на Йена, на его бессильное лицо, и ее сердце колотилось, как в первые моменты страха. Этот человек, который был частью ее страха и боли, теперь стал для нее всего лишь фигурой в ее собственном освобождении. У нее были свои мысли, и они весьма жестоки.
– Да, – ухмыльнулась Вивиан.
Йен лежал на кровати, его руки и ноги были надежно прикованы, каждая часть его тела обездвижена. Он не мог пошевелиться, даже попытаться встать. В его глазах читалась полная беспомощность – он понял, что его судьба теперь зависит от тех, кто стоял рядом. Его тело было словно застывшим в ужасе, а взгляд – затуманенным, будто пытаясь найти хоть одну искру надежды. Но его глаза, полные страха, не встречали ничего, кроме холодного безразличия.
Саманта тихо и уверенно подошла к Вивиан и протянула ей стилет – тонкое оружие с гладким и острым лезвием, будто предназначенное для того, чтобы безжалостно закончить дело. Вивиан взяла его в руки, ее пальцы чуть дрожали, но она быстро сосредоточилась, сжав рукоять. Стилет был холодным, как ее собственные мысли, но с каждым ее движением холод стал нарастать. Все вокруг, включая ее собственное сердце, как будто замерло.
Вивиан медленно, почти неохотно сделала шаг вперед. Каждое ее движение было пронизано молчанием, как будто сама тишина в комнате ожидала чего-то неизбежного. Она наклонилась, приблизившись к лицу Йена, его дыхание было тяжелым и нервным. Он не мог говорить, во рту был кляп, но в его глазах было что-то – возможно, сожаление, или страх, или попытка понять, что произошло, как все это пришло к такому моменту.
– Ты будешь умирать медленно и мучительно.
Она стояла рядом с ним, как тень, готовая завершить то, что было начато. В ее глазах не было ни боли, ни гнева, а лишь неизбежность. Вивиан занесла стилет, готовая исполнить свою роль в этом моменте, и, прежде чем она успела опустить оружие, комната словно наполнилась одним-единственным смертельным ожиданием.
Вивиан воткнула стилет в шею Йена. Тот начал задыхаться, кровь полилась из его раны, окрашивая постельное белье в алый цвет.
– Встретимся в аду, тварь!
Вивиан медленно отступила, ее взгляд был холодным и отрешенным. Она больше не смотрела на Йена, которого оставляла истекать кровью на кровати. Его хриплый, рваный вдох эхом разносился по комнате, смешиваясь с капающим звуком крови, стекающей на деревянный пол. Кожа на ее руках казалась ледяной, а пальцы все еще чувствовали холод металла стилета, словно оружие оставило след не только на ее коже, но и в ее сознании.
Торн отвернулась, словно вырывая себя из этого момента, из этого места, из прошлого, которое связывало ее с человеком, умирающим на кровати. Ноги медленно повели ее прочь, к двери, где стоял Алистер. Его глаза были наполнены смесью тревоги и решимости. Он ничего не сказал, лишь тихо приобнял девушку за плечи. Его жест был мягким, почти нежным, но в нем ощущалась сила, которой Вивиан сейчас не хватало. Она позволила вести ее, чувствуя, как его тепло заменяет ту пустоту, что разрывала ее изнутри.
Сзади осталась сцена, будто вырезанная из фильма: кровать, потемневшие пятна крови и фигура Йена, застывшая в последних конвульсиях. Макс и Саманта стояли у двери, наблюдая за этим с выражением удовлетворенного торжества. Они принесли канистры с бензином и начали обливать мебель, пол и другие вещи. Закончив, Саманта ухмыльнулась, ее глаза искрились злорадством. Макс выдохнул, с довольным видом переглянувшись с напарницей.
– Ну что ж, дело сделано, – усмехнулся он, бросив последний взгляд на тело.
Макс бросил зажигалку на пол. Вокруг вспыхнул огонь, забирая все тяжелые воспоминания с собой.
Они двинулись к выходу следом за Вивиан и Алистером. Саманта поправила свои волосы, как будто все, что только что произошло, не оставило на ней ни следа. Макс закрыл за собой дверь, бросив взгляд через плечо, словно оставляя это место в прошлом, как старую ненужную главу.
Ветер слегка колыхал волосы Вивиан, но Алистер держал ее крепко, будто оберегая от любой тени, что могла бы на нее упасть. Они молча шли прочь от дома, не оборачиваясь. Макс и Саманта шагали позади, продолжая обмениваться довольными взглядами, как будто унесли с собой часть своей победы.
Все сели в машину и уехали. Дом остался позади – погруженный в пламя и пропитанный кровью.
Эпилог
Эпилог
Алистер выключил телевизор, допивая бокал с алкоголем.
Прошло полгода с похорон Энтони. И они с Вивиан больше не виделись. Алистер пытался быть рядом. Он приходил к ней, настаивал, чтобы Торн вырвалась из этого невидимого заключения, в которое она себя загнала. Но ее сопротивление было как стена – холодная, крепкая, не поддающаяся ни малейшему ослаблению. Вивиан игнорировала его, не отвечала на звонки, не открывала двери, не ждала. Похоже, что в ее жизни не было места для всего, что напоминало о жизни до того момента, когда ее мир разрушился.
Вивиан ушла из полиции. Она заперлась в своей квартире, как в клетке, из которой не было выхода. Она стала тенью самой себя, скрываясь от внешнего мира, поглощенная собственными демонами и болью утраты. С каждым днем ее присутствие становилось все менее ощутимым для всех вокруг. Это было не просто горе – это была полная апатия к жизни, к будущему, к тому, что могло бы быть.
Алистер продолжал существовать. Но все чаще он чувствовал, как его собственная жизнь превращается в нечто пустое, холодное и лишенное смысла.
Алистер стоял перед дверью Вивиан, глядя на нее с таким напряжением, будто мог заставить дверь открыться силой мысли. Пальцы непроизвольно теребили край куртки, в голове крутились десятки слов, которые он мог бы сказать. Но все они казались бессмысленными. Дождь снаружи моросил, оставляя капли на его волосах и плечах, пока Алистер ждал, не зная, услышит ли она его за этой дверью или снова проигнорирует.
– Привет, – наконец вымолвил он, голос был тихим, но срывался, выдавая внутреннее волнение. – Я больше не буду убеждать тебя выйти… Просто хотел кое-что оставить.
Он медленно вытащил из кармана конверт. Бумажные края были слегка помяты, но конверт все еще выглядел важным. Алистер продолжал держать его в руках, словно проверял, стоит ли вообще делать этот шаг. Но он уже решил.
– Мне это передал Энтони перед тем, как… – Он запнулся, сглотнув ком в горле. – Перед тем, как все случилось. Я надеялся, что передам его тебе лично, что смогу увидеть, как ты прочитаешь это… Но, похоже, это не моя роль.
Его голос на последней фразе стал почти шепотом. Алистер наклонился и осторожно просунул конверт под дверь. Он видел, как тот плавно скользнул по полу, останавливаясь у порога.
– В общем… твое дело – открывать или нет. Прощай, Вивиан, – произнес Алистер почти на выдохе, оборачиваясь, чтобы уйти. Его шаги были тихими, как будто он боялся потревожить тишину этого момента.
С другой стороны двери Вивиан сидела на полу, опираясь спиной о стену. Ее взгляд был направлен в пустоту, а в ушах гудела тишина, лишь иногда нарушаемая шумом дождя за окнами. Когда Алистер ушел, она заметила конверт. Он лежал совсем рядом, чуть в стороне, но казалось, что между ними целая пропасть.
Несколько мгновений она просто смотрела на письмо, как будто ожидала, что оно исчезнет, что его не существовало вовсе. Но конверт оставался, спокойный, неподвижный, как молчаливый свидетель. Ее рука, дрожащая, словно по собственной воле, потянулась к нему.
* * *
Яркое солнце заливало улицы Серемора, делая город удивительно оживленным после долгих дней дождей и серости. Теплый свет играл на окнах, отражаясь в чистых лужах, которые еще помнили недавние ливни. Воздух был наполнен ароматом свежести и легкости, которые в этот момент могли подарить только первые дни ясного неба.
Алистер, сидя у себя дома, лениво пролистывал старую газету, когда раздался неожиданный стук в дверь. Глухой, но решительный, ровно три раза, и этот звук заставил мужчину вздрогнуть. Газета выпала из рук, и Алистер торопливо поднялся. Сердце забилось чуть быстрее – то ли от удивления, то ли от предчувствия. Он открыл дверь, и его взгляд на мгновение застыл.
На пороге стояла Вивиан. Ее силуэт был освещен ярким солнечным светом, отчего она казалась почти нереальной. Она выглядела иначе, чем он ее помнил: в глазах – свет, а уголки губ тронула едва заметная улыбка, словно лучи этого самого солнца затронули ее изнутри. На девушке была кожаная куртка, будто она собиралась в путь. Ее взгляд был прямым, чуть лукавым, как у человека, который снова обрел смысл жизни.
– Вивиан? – произнес Алистер, пытаясь осознать реальность происходящего. Его голос был тихим, но в нем звучало удивление, смешанное с радостью.