Я наблюдал за дорогой и размышлял: нет, не двухминутная поездка на машине. Использование машины приводит к утрате контроля над происходящим, лишает гибкости в принятии решений и вызывает непредвиденные задержки: проблемы с односторонним движением, трудности парковки, запоминающиеся автомобили стоят в неподходящих местах, их номерные знаки можно отследить и проверить.

В крупном городе ходить пешком лучше, чем ездить на машине, – кем бы вы ни были.

Я выбрал Пятьдесят восьмую улицу и зашагал к заднему выходу из отеля. Он был столь же великолепен, как и главный вход. Латунь и камень, развевающиеся флаги, носильщики в форме, швейцары в высоких шляпах. Длинная очередь лимузинов у тротуара: «линкольны», «мерседесы», «майбахи» и «роллс-ройсы». Автомобили стоимостью более миллиона долларов теснились на площадке длиной в восемьдесят футов. Здесь производилась загрузка, но сейчас серая, поднимающаяся вверх дверь была закрыта.

Я встал рядом с посыльным, спиной к двери отеля. Куда следует направиться? На перпендикулярной улице выстроились огромные, высокие здания – по большей части многоквартирные дома, целые этажи которых сдавались престижным клиентам. Напротив находилась художественная галерея. Я протиснулся между двумя хромированными бамперами, перешел на противоположную сторону улицы и принялся рассматривать картины, вывешенные в окне. Потом я повернулся и посмотрел на соседний тротуар.

Слева от отеля, в той части, что ближе к Пятой авеню, не было ничего интересного. Тогда я взглянул направо, туда, где в конце квартала начиналась Мэдисон. И тут у меня появилась идея.

Сам отель построили недавно, и он обошелся в немыслимую сумму. Соседние здания выглядели солидными и процветающими; некоторые были старыми, другие – новыми. Но в западном конце квартала я заметил три старых дома, стоявших рядом: узкие фасады, пять этажей, облупившаяся краска, потемневшие кирпичные стены, местами заметно обветшавшие. Грязные окна, провисшие оконные перемычки, плоские крыши, сорняки на карнизах, древние металлические пожарные лестницы, зигзагами идущие вдоль четырех верхних этажей. Три здания напоминали три сгнивших зуба в ослепительной улыбке. В одном из них первый этаж занимал закрывшийся ресторан. В другом расположился магазин скобяных товаров. В третьем – предприятие, умершее так давно, что я уже не мог определить, чем именно там занимались. И в каждом случае имелась узкая дверь рядом с главным входом. На двери около прекратившего свое существование ресторана я увидел одинокий звонок, говоривший о том, что дом занимает единственный владелец.