«Тучи с ожерёба...»

Газ. «Вечерняя звезда», Пг., 1918, 26 января, Г₁₈; Г₂₀; Рус. (1–16 — корр. отт. Тел., 17–28 — вырезка из Г₂₀ с авторскими пометами); Грж.; ОРиР.

Печатается по наб. экз. (вырезка из Грж.).

Автограф неизвестен. Сохранился экземпляр Г₁₈ с авторским исправлением опечатки в ст. 25 (собрание М. С. Лесмана — Музей А. А. Ахматовой, Санкт-Петербург). В Г_н — вырезка из газ. «Вечерняя звезда» с авторскими пометами, на обороте вырезки — помета неустановленной рукой: «1917». В наб. экз. помечено 1916 г., но, вероятно, стихотворение написано позже — в конце 1917 г.

Оно явно связано с революционными событиями — темы ожидания мессии, вести о новом Назарете и т. д. не оставляют в этом сомнения. Однако оно не вошло ни в Ск-1, ни в Ск-2, а появилось в печати лишь в январе 1918 г. В нем отразилась особая позиция Есенина в этот период — в частности, его расхождение с Н. А. Клюевым, принципиальное несогласие с ним, с А. Белым, Р. В. Ивановым-Разумником, А. М. Ремизовым и другими участниками «Скифов» в оценке протекавших событий.

Н. А. Клюев восторженно встретил падение самодержавия, но в развитии революционных событий видел некую мистерию народного духа, подчеркивал мистический смысл революции, полагал, что в ней слились Восток и Запад, Север и Юг, христианство и язычество («Верстак — Назарет, наковальня — Немврод, // Их слил в песнозвучье родимый народ»; Немврод, или Нимрод, — легендарный зверолов и охотник, царь Вавилона и других земель — Быт., 10, 8–11). Народ родной страны — для Н. А. Клюева — «воскрешенный Иисус», которому предуказано воздвигнуть «стобашенный пламенный дом», люди «не осквернят палящий лик свободы золотой», рождающаяся воля — «Человечеству светлый маяк». В предстоящем «Алмазный плуг подымет ярь // Волхвующих борозд», по всей стране расплеснется «ржаной океан», царем которого будет «овин». В этом преображении обновится даже «Душа Земли», которая, по Клюеву, «свершает брачный пляс». Себе Н. А. Клюев отводил роль «песноводного жениха» — провозвестника и святителя нарождающегося мира.

Иначе смотрел на события Есенин. Столь же горячо приняв революцию, он видел, что процесс освобождения и возрождения народа более сложен, что он не может быть сведен к мистерии, что будущее нельзя рассматривать как «Китеж-град, ладан Саровских сосен», как оно рисовалось Клюеву. Еще в сданном не позже середины августа 1917 г. в редакцию «Скифов» стихотворении «Проплясал, проплакал дождь весенний...» он высказал уверенность в устойчивости коренных, корневых основ народной жизни и свое сомнение в возможности поколебать их поэтическим словом («Не разбудишь ты своим напевом // Дедовских могил!», «Не изменят лик земли напевы, // Не стряхнут листа...»). Оппозиция идеям Клюева ясно видна и в «Тучи с ожерёба...». У Есенина: «...как пес, пролает за горой заря...» — у Клюева: «...красное солнце — мильонами рук Подымем над Миром печали и мук» («Песнь Солнценосца»); у Есенина: «Скрежетом булата вздыбят пасть земли...» — у Клюева: «Алмазный плуг подымет ярь // Волхвующих борозд...» («Двенадцать месяцев в году...») и т. п.