Вы бы могли обходиться со мною учтивее: я сын нотариуса, городового альдермана.

Кромвель.

Ну, не сердись – я знаю, что ты великий феолог и даже хороший стихотворец, хотя пониже Вайверса и Дона,

Мильтон (говоря сам про себя).

Пониже! как это слово жестоко! Но погодим. Увидят, отказало ли мне небо в своих дарах. Потомство мне судия. Оно поймет мою Еву, падающую в адскую ночь, как сладкое сновидение; Адама, преступного и доброго, и Неукротимого духа, царствующего также над одною вечностию, высокого в своем отчаянии, глубокого в безумии, исходящего из огненного озера, которое бьет он огромным своим крылом! Ибо пламенный гений во мне работает. Я обдумываю, молча, странное намерение. Я живу в мысли моей, и ею Мильтон утешен: так, я хочу в свою очередь создать свой мир между адом, землею и небом.

Лорд Рочестер (про себя).

Что он там городит?

Один из шутов.

Смешной мечтатель!

Кромвель (пожимая плечами).

Твой «Иконокласт» очень хорошая книга, но твой черт, Левиафан… (смеясь) очень плох…