— Иди, сиди с нами.

— Я должна одеться, — ответила Анита.

— Не смей говорить со мной таким тоном, а то ты у меня получишь, — крикнула она.

Ее выцветшие голубые глаза были полны злости.

Анита быстро переоделась, вышла из комнаты, старуха все еще сидела на месте, увидев ее, улыбнулась, как ни в чем не бывало.

Анита не смогла выдавить из себя улыбку, молча прошла мимо и направилась в гостиную.

В полутемной комнате телевизор орал, старик спал в кресле, старуха, покачиваясь из стороны в сторону, грохнулась в другое.

— Принеси мне что — нибудь поесть, печенье, нет, лучше большой кусок яблочного пирога.

Анита принесла ей пирог, села в кресло и сквозь узкие щели между широкими полосками жалюзи смотрела на ветви высокого дерева на свободу.

В четыре тридцать разогрела ужин, пошла звать стариков. Они встали, словно по команде.

Старик шел впереди, слегка согнутый, было видно, что старался идти прямо, только у него не получалось, старуха, тяжело передвигаясь, шла за ним.

Анита поставила ужин на стол и вернулась в гостиную. Старуха поужинала и встала.

Анита подошла к ней.

— Я пойду в ванную комнату, налей нам чай, отрежь мне большой кусок яблочного пирога, — распорядилась она.

— Хорошо, — ответила Анита.

Старик тоже встал и пошел за ней.

Анита собрала грязную посуду, поставила в раковину, налила чай, отрезала два больших куска пирога и поставила их на стол.

Первым показался старик, он держал в руке почти полную пластмассовую утку, предназначенную для мужчин. Он подошел к раковине, согнутым пальцем слегка отодвинул грязную тарелку и стал выливать мочу.

Анита была настолько потрясена, что в ужасе повторяла одно и то же:

— Что вы делаете? Что вы делаете?