— Родичи, собрал я вас, потому что жить и далее, как мы жили допрежь, мочи более нету. Мало нам грозят вороги с заката, полдня, полуночи и восхода, так и мы еще про меж собой грыземся да землю разоряем. А паче того, иные не усердствуют в том, чтобы земля в их руках процветала, а народ благоденствовал, потому как знает, что век его на том столе недолог и заботы те зряшние. Потому как оно всегда ладком выходит, когда заботу имеешь о своем и то свое оставить сумеешь детям.

— К чему ты клонишь? — произнес Давыд Святославич, самый старший из присутствующих.

— К тому, брат, что пришла пора нам менять старые устои и меняться сообразно с изменяющимся временем. Я так думаю, родичи, что отныне каждый должен держать отчину свою. Править в ней на благо свое и народа. И жить нам нужно дружно, уважая земли друг друга. А кто посмеет возжелать чужого, так все как один встанем на защиту обиженного и накажем обидчика…

Говорил Мономах долго и вдохновенно. После общего вступления пошла конкретика. Он перечислял, кому и какие земли достанутся. По сути, все оставались на своих местах и в прежних границах. Обделенными оставались разве только те, кто мог бы продвинуться по лествичному праву к более лакомому куску. Со смертью Олега усобицы не прекратились. Еще чего!

Михаил видел по лицам князей, что те имеют свои возражения. Вот только противопоставить пока ничего не могли. Во-первых, они были в гостях у великого князя, а он тут не только хозяин, но и сила.

Во-вторых, не больно-то воспротивишься, зная о том, что у князя под рукой более десяти тысяч обученного войска. Оно вроде и из лапотников собрал, да только успели те вои пару раз сходить в походы на половцев. Да о дружину князя Полоцкого зубки поточили. Так что многим это внушает уважение.

Однако Михаил уже сейчас мог сказать, кто в ближайшем будущем поднимется против воли великого князя, отстаивая свое исконное право. Понимает это и Мономах. Но ему, по сути, на это плевать. Вот сейчас он диктует свою волю. Хотя и заманил князей совершенно иными раскладами. Решение он продавит. Где своим авторитетом, где доминирующим положением. А там… Всяк, кто встанет против него, воспротивится общему решению. То есть даст Владимиру законное основание раздавить себя как гадину.

Впрочем, даже в этом случае не обошлось без споров. Рядились целых три дня, до хрипоты отстаивая свою правоту. Мономах пока не давил, словно стараясь прийти к соглашению. А как известно — в споре рождается истина. Вообще-то чушь собачья. В споре рождается только спор. И каждая из сторон еще больше утверждается в своей правоте. Потому что правда у каждого своя.